От Дуная до Рейна - Вячеслав Киселев

можно будет не просто вернуться ко двору – ситуация предоставляет ему великолепную возможность стать вторым человеком в государстве, благо отношения с наследником престола Леопольдом у графа были налажены. Поэтому, не теряя времени, фон Тальман отправил гонца к барону Фридриху фон дер Тренку, дабы сделать ему предложение, от которого невозможно отказаться.

***

Жизнеописание сорокавосьмилетнего прусского барона Фридриха фон дер Тренка вполне могло бы стать основой для написания приключенческого романа, способного с лёгкостью заткнуть за пояс знаменитого «Графа Монте-Кристо». Красавец, умница и прекрасный фехтовальщик, барон в шестнадцать лет поступил на юридический факультет Кёнигсбергского университета, где его лично отметил, как отличного ученика, и предложил перейти на военную службу сам Фридрих Великий. В 1744 году фон дер Тренк получил назначение на должность ордонанс-офицера при короле Пруссии, а год спустя неожиданно для всех он оказался арестован.

Сам барон позже утверждал, что это произошло из-за его романа с принцессой Амалией Прусской, сестрой Фридриха (и родной тёткой супруги Викинга), однако официальной причиной ареста оказались его контакты с двоюродным братом Францем фон дер Тренком, состоявшим на службе у врагов Пруссии – австрийцев и организовавшим в составе австрийской армии знаменитые подразделения «пандуров». Силезская война вскоре закончилась победой пруссаков, а Фридриху фон дер Тренку после нескольких неудачных попыток удалось совершить свой первый побег из мест заключения.

Беглец поначалу обосновался в Вене, а в конце 1748 года отправился в Голландию попытать счастья в торговых делах. Однако, в Нюрнберге русский генерал Ливен убедил его поступить на русскую военную службу, где через год его и застало известие о смерти бездетного брата Франца и получении солидного наследства. Фон дер Тренк возвращается в Вену, вступает в права наследования и одновременно поступает на австрийскую службу, получив назначение в один из венгерских гусарских полков. Казалось бы, что все злоключения в жизни барона закончились, но через четыре года, прошедших относительно спокойно, он отправляется в Данциг на похороны матери и вновь оказывается в тюремной камере – на память Старый Фриц никогда не жаловался и судя по тому, что официально судить барона никто не собирался, слухи о его романе с принцессой не являлись совсем уж беспочвенными.

Девять лет в Магдебургской цитадели включили в себя одиночную камеру специальной постройки, в которой была вырыта могила с его именем, попытку самоубийства, многочисленные нападения на охрану, несколько подкопов, и клятвенное обещание не совершать побегов, пока обязанности коменданта крепости выполняет принц Гессен-Кассельский, немного смягчивший режим содержания барона. Уход принца с должности коменданта, возобновил попытки барона совершить побег, которые закончились вмешательством в его судьбу императрицы Марии Терезии, договорившейся в 1763 году с королем Пруссии о его освобождении.

Фон дер Тренк вновь вернулся в Вену, где поначалу даже остепенился, обзавелся семьей и занялся торговлей венгерскими винами, в чём совсем не преуспел. К этому времени «пандурские» части, заработавшие под предводительством его покойного брата не только репутацию храбрых и отважных солдат, но и внушающих чувство страха и не знающих пощады отморозков, занимающихся грабежом и мародёрством, оказались расформированы. Тогда-то судьба и свела заскучавшего и оказавшегося на грани банкротства фон дер Тренка с перспективным чиновником министерства иностранных дел графом Иоганном фон Тальманом, назначенным послом в Константинополь, и началось их взаимовыгодное сотрудничество. Команда головорезов под предводительством барона, набранная из бывших пандуров (в большинстве своём хорватов), принялась выполнять в интересах графа различные щекотливые задания в различных уголках Балкан, а фон Тальман обеспечивал им прикрытие и небольшое содержание, которое они с лихвой дополняли награбленным в ходе кровавой работы.

***

Одиннадцатое сентября, предместья Вены

– Скажите фельдмаршал, – обратился я к фон Ла́сси, когда мы остановились на небольшой площадке на склоне поросшего густым смешанным лесом холма, с которой открывался великолепный вид на лежащую в долине Дуная австрийскую столицу, и головной дозор двинулся к въезду в город уточнить обстановку, – каково ваше мнение по венгерскому вопросу?

Неожиданный вопрос явно поставил фельдмаршала в тупик и удивленно посмотрев на меня, он ответил вопросом на вопрос:

– Вы имеете ввиду восстание под предводительством капитана Ференца Тёкели Ваше Величество?

– Естественно нет, – покачал я отрицательно головой, – восстание всего лишь следствие, а я имею ввиду причину, то есть положение венгров в составе государства Габсбургов!

– Увы Ваше Величество, – с сожалением на лице, развел фон Ла́сси руками, – не будучи австрийцем или венгром, я всегда сторонился участия в обсуждении подобных тем при дворе, хотя если откровенно, то мне, как ирландцу, претензии венгров не кажутся совсем уж необоснованными!

– Благодарю за откровенность, думаю, что именно с таким подходом у нас есть шанс установить справедливый мир на этих землях, – кивнул я в ответ и увидел внизу на дороге силуэты бойцов головного дозора, – разведка возвращается, завершим этот разговор позже фельдмаршал!

– Не сочтите за дерзость Ваше Величество, но прошу ответить тем же и поделиться вашими планами относительно действий в столице, у нас ведь есть ещё несколько минут до прибытия разведки! – твёрдым и настойчивым голосом поинтересовался фон Ла́сси, озвучив наконец вопрос, который, судя по всему, мучил его всю дорогу от Регенсбурга.

– Ваше право фельдмаршал, вам ведь тоже туда идти, однако, спешу вас разочаровать, никакого хитроумного плана у меня сейчас нет, поэтому придётся действовать по проверенной временем формуле – «пришёл, увидел, победил». Притом «победил» совсем не означает «разгромил противника в сражении». Как говорил один восточный мудрец – «сто раз сразиться и сто раз победить – это не лучшее из лучшего, лучшее из лучшего – покорить, не сражаясь», а я, как вы уже могли убедиться, умею добиваться своих целей путём переговоров… если только меня не пытаются убить!

Я понимал сомнения фельдмаршала, уж слишком авантюрным выглядел наш поход на Вену с тремя сотнями бойцов, он ведь не видел этих бойцов и их оружие в деле. Хотя взять под свой контроль целый город будет действительно нелегко и лучше было бы обойтись словесными поединками, подумал я, и двинулся навстречу разведчикам.

Леший доложил, что обстановка в городе выглядит, на первый взгляд, абсолютно спокойной, городские ворота, контролирующие въезд в город по «баварскому» тракту, охраняются спустя рукава, да и вообще, совершенно не являются препятствием для проникновения в город. Поскольку городские предместья с западной стороны города уже начали запускать свои щупальца вглубь Венского леса, потихоньку отвоевывая у природы новые места под солнцем, а оборонительную стену, частично оказавшуюся внутри городской черты, уже принялись понемногу разбирать.

Вообще, судя по картинке с холма, Вена не выглядела мегаполисом, по сравнению, например, с Константинополем, Москвой, Франкфуртом или тем же