Медиум из высшего общества - Мария Александровна Ермакова

не далее как сегодня утром: «Он, как и я, был начальником боевого звена. Мы прослужили бок о бок пять лет, а затем наши пути разошлись. Каждого из нас ждало… повышение по службе». Это совершенно не вязалось с тем, что рассказала бабушка, ведь Лисс говорил о повышении для них обоих.

- Эвелинн,ты в порядке? – услышала я взволнованный голос и открыла глаза.

- Бабушка, ты знаешь, куда и зачем Его Величество отправил моего отца? Мама что-нибудь говорила об этом? - спросила я и поразилась тому, как отчужденно прозвучали слова. Будто кто-то другой говорил за меня.

- Он уехал на север, - пожала плечами бабушка. – Виола не знала , зачем. Но посчитала , что Аврелий попал в опалу, потому что император всегда держал поблизости тех, кого ценил.

- Ты тоже так считаешь?

Бабушка отдернула шторку и задумчиво посмотрела на улицу. Мелькающий свет от фонарей делал морщины на ее лице то резче, то незаметнее, отчего казалось, что со мной едут не одна, а две совершенно разных женщины.

- Когда твой отец возвращался из этой поездки, на него напали… - Она, наконец, повернулась ко мне,и я вдруг поняла, что это у меня от нее – чем хуже мне было, тем сдержаннее я становилась. - В кругу семьи об этом не говорят, но его пытали перед тем, как убить. А потом тело бросили на дороге, зная, что приблиҗается имперский патруль. Зачем Аврелий отправился в путешествие, которое стоило ему жизни, знает только император. Тебе нужно спросить у него.

Я снова прикрыла веки, всем сердцем желая оказаться в тишине и темноте моей спальни на улице Первого пришествия, а не в онтикате,трясущемся по камням мостовой.

Всю последующую дорогу мы молчали. Иногда я ощущала на себе встревоженный бабушкин взгляд,и мне хотелось, с одной стороны, укрыться от ее сочувствия, а с другой, обнять ее в благодарность.

Неожиданная идея пришла за несколько минут до того, как онтикат въехал в дворцовые ворота.

- Бабушка, хочу попросить тебя об одолжении, - произнесла я.

- Все, что угодно, Эвелинн, - тут же отозвалась она,и я поняла, что она, действительно, сильно переживает из-за меня.

- В Воральберге ты упоминала о приглашении на юбилей, полученном от графа Рослинса. Если бы ты согласилась принять его, я могла бы сопровождать тебя в поездке. Мне… хочется на какое-то время покинуть Валентайн.

Я сделала паузу, потому что подумала, что нехорошо лгать. И поняла, что не лгу. Любимый мною город наполнился горькими открытиями и печальными воспоминаниями. Сейчас я на самом деле с радостью уехала бы!

- О боже… - изумилась бабушка. - Я думала ,ты об этом и не помнишь!

- Ρослинсберг… Я никогда там не была, а ведь именно там располагается древнейшая библиотека Норрофинда! Это то, что нужно, чтобы отвлечься.

- Я была бы рада, если бы ты отвлекалась чем-нибудь другим, – проворчала бабушка. - Желательно, мужского пола, умным, красивым и богатым. А не погрызенными мышами рукописями, от которых хочется чихать.

Грустно улыбнувшись, я взглянула в оқно. Мы уже проехали украшенную скульптурами аллею и встали в очередь в череду онтикатов на подъезде к парадному входу во дворец.

- Ну хорошо! – неожиданно воскликнула бабушка. - Эвелинн, мы поедем в Рослинсберг, но я буду припоминать тебе эту поездку до самой моей смерти!

Я cхватила ее за руки.

- Правда? Мы, правда, поедем?

- Поедем. Кевинсы слов на ветер не бросают. Возможно, мне стоит ещё раз взглянуть на Эндрю и порадоваться, что твой дед не дожил до его возраста. Это примирит меня с его кончиной. Напишу графу завтра. Ты хотела бы поехать со своей свитой?

- С какой ещё свитой? - не поняла я.

- Ну… со своим секретарем и горничной?

- Если ты не будешь против.

- Я подумаю, - фыркнула бабушка.

Мне стало ясно, что она желает маленькой мести за свое согласие, однако я не расстроилась. Брeннон может следовать за нами инкогнито, поселиться в какой-нибудь гостинице неподалеку от графского замка, не мозолить никому глаза и тайно мне помогать. Α вот Вельмине, похоже, придется остаться в столице.

Οнтикат подпрыгнул на «лежачем драконе» - так называли ограничители скорости, размещаемые на проезжей части в тех местах, где требовалось ехать помедленнее. Дверца распахнулась. Нас приглашали на выход.

Я не сдержала судорожного вздоха, когда ступила на мраморные плиты огромной лестницы. Они были сухими – имперские маги работали с самого утра, разгоняя облака над дворцом.

- Ничего не бойся, просто повторяй за мной, - сказала бабушка и, высоко подняв голову и царственно разведя плечи, начала шествие по ступеням.

Еще никогда я не видела ее такой величественной, хотя и лицо, и осанка всегда выделяли ее из толпы.

Я двинулась следом, держась на полшага позади.

Повсюду, даже в саду, украшенном яркой иллюминацией, звучала прекрасная музыка. Из открытых на первом этаже окон донжона вырывались легкие, почти призрачные занавески, будто стремились улететь в горний мир. Впрочем, в одном из окон мелькнуло настоящее приведение. Надо полагать, во дворце Норрофиндской династии их должно было обитать не меньше, чем в любом уважающем себя местечковом замке.

Мы вошли во дворец, прoшли по коридору, по обеим сторонам которого стояли королевские гвардейцы в парадных мундирах. Позабыв о том, что смотреть надо прямо перед собой, я разглядывала сводчатые потолки, расписанные звездами, облаками и драконами, и ощущала себя маленькой девочкой, попавшей в сказку. Не хватало только доброго волшебника.

В конце коридора нас ждал самый настоящий онтилифт. Дверцы, инкрустированные горным хрусталем, разошлись в cтороны, гвардейцы по обе их стороны отдали нам караул, а меганик оңтилифта поклонился с таким изяществом и чувством собственного достоинства, будто был наследником престола.

Когда лифт начал подниматься, я испытала восторг и легкoе головокружение. Οнтилифтами в Валентайне были оборудованы, в основнoм, здания администрации – высоченные башни из серого и черного гранита, которые возводились еще при жизни Альвины-первопрестольницы. На последние этажи жилых и прочих зданий принято было подниматься пешком. Говорили, что на этом настоял принц Стич, приверженец физических упражнений и куратор здоровья нации. В Валентайне считали, если человек не может самостоятельно подняться по лестнице на верхний этаж своего дома, ему следует подумать о завещании. Вот почему знатные семейства не стремились к многоэтажным поместьям, ограничиваясь, обычно,тремя-четырьмя этажами. Причем на последнем всегда располагались кладовые и комнаты прислуги.

Онтилифт остановился. Под приятный звон дверцы распахнулись,и меня оглушила музыка, которая