Materia Prima-1. Добавь Яркости - Вова Бо

и стояли молча, пялясь друг на друга. Я чувствовал, что первый адреналин и запал постепенно сходят на нет, а усталость снова начинает брать своё. Потому решил заговорить.

— Я вас не трогаю, вы ко мне не лезете. У вас свои дела тут, — я кивнул в сторону стола с закусками. — А я сам по себе.

— Будем считать, что у тебя сегодня пробный день, — злобно прорычал Лихой. — Можешь расслабиться. Но мы к этому разговору ещё вернёмся, тварь разноглазая.

— Обязательно, — оскалился я.

Отступил назад на несколько шагов. И лишь убедившись, что никто не собирается меня преследовать, повернулся и пошёл в противоположный угол барака. Тут приметил свободную койку на втором ярусе и направился к ней.

Глянул на своих новых соседей. Старик смотрел на меня внимательным взглядом, в котором не было и тени страха. А вторым оказался какой-то парень, сжавшийся в комочек в позе эмбриона. Сверху над стариком ещё кто-то спал, но лежал спиной ко мне, так что не разглядеть.

— Эй, — я пихнул сжавшегося парня в бок.

— Я ничего не видел, — проблеял тот.

— Будешь дежурить до трёх ночи. Если эти твари захотят устроить мне тёмную, разбудишь. Потом я буду дежурить.

— Нет, не впутывай меня в свои разборки, — парень задрожал ещё сильнее. — Если я тебе помогу, они меня тоже изобьют.

— Они изобьют, а я просто прирежу, — добавил я в шёпот зловещих интонаций и поднёс окровавленную кость прямо к глазам пацана. — Я псих и смертник, так что лучше делай, что говорю, и никто тебя не тронет. Понятно?

— П-пожалуйста… — промычал он.

Я вздохнул. Кажется, перегнул палку, этот совсем размазанный какой-то. Стянул с верхней койки матрас и бросил его на пол.

— Вот, смотри, — произнёс я успокаивающим тоном. — Я буду спать внизу. Если что, просто толкнёшь меня, никто и не заметит. Разбудишь в три, я завтра дам тебе один кредит. Договорились?

— Ну… Если только так. Ладно…

— Умничка. До трёх ночи, не забудь.

Я улёгся на пол и подложил руки под голову. Кость так и не выпустил. Более того, я примотал её к ладони куском свитера, который раньше использовал в качестве фильтра для воды.

Нормально, для первого дня сойдёт. Сейчас главное прийти в норму, отъесться, а там уже и придумаю что-нибудь.

— Зря ты так, — раздался сухой голос старика.

— Выбора не было, — буркнул я, сдержавшись от грубости.

— Я не про это. Я про нож. Оружие тут запрещено, за это сразу казнят.

— А избивать до полусмерти и ставить на счётчик значит можно? — я почувствовал, как в глубине души поднимается новая волна гнева.

— Тут есть только одно правило. Мясо должно работать. Лихой это правило соблюдает, по крайней мере старается. Его мясо исправно работает, а потому к нему не возникает вопросов. А мясо с оружием — это риск. Смерть мяса — ущерб экономике.

— И что мне делать тогда? На кулаках одному в шестерых лезть?

— Не знаю. Но учти, что ты пустил Лихому кровь. Он теперь обязан сломать тебя, чтобы остальным неповадно было. Но если вдруг у него не получится, то он просто сдаст тебя смотрящим, получит премию, а тебя казнят.

— Их всего шестеро. Почему вы это терпите? Почему не объединитесь и не проучите этих засранцев? Вас тут с полсотни.

— Сорок два, включая тебя. Пытались, я помню.

— И что?

— Чаще всего неудачно. Кто-то кого-то сдал, кто-то струсил в последний момент, кто-то оказался подсадной крысой. В итоге вычленяют таких вот заводил, избивают, а остальные сами разбегаются. И для проигравших конец всегда один — сгноить мясо тут не проблема.

— А удачные случаи бывали?

— Конечно. Последний раз год назад всё провернули очень удачно. Подкараулили надзирающего, отдельно его подельников, потом разобрались с оставшимися, и на какое-то время в бараке даже стало тихо.

— А потом?

— А потом тот, кто всё это организовал и провернул, понял, что теперь он самая крупная рыба в аквариуме. И вот теперь Лихой, который в своё время поднял бунт, сам занял место надзирателя.

— Нельзя убить дракона. Убивший дракона сам должен стать драконом, — произнёс я.

— Что-то вроде, — отсюда не видно, но кажется, старик улыбнулся.

— Рейн, — представился я.

— Соломон.

— Откуда ты, Соломон? Как попал сюда?

— Далеко забрёл. Родился в третьем дистрикте, в Гамме. Но когда на город напали мутанты, мы бежали через пустоши. Почти все погибли, а оставшихся схватили работорговцы. Ну и продали нас Дельте-Четыре. Вот с тех пор и живу тут.

— Давно?

— Да сколько себя помню. Лет пятьдесят уже, поди.

— И что, до сих пор не выплатил долг? За столько лет?

— Хах, Рейн, ну ты скажешь. Как будто не знаешь, как в дистриктах всё устроено. Долг выплатить невозможно. Сколько у тебя сейчас?

— Минус полторы.

— Ну вот, когда доберёшься до минус тысячи, попадёшь в зелёный список. И как только ты в нём окажешься, к тебе начнут очень внимательно присматриваться. И как только ты накосячишь — влепят штраф. А не накосячишь, подставят и влепят штраф, возвращая обратно в жёлтый список. Думаешь, тот же Лихой за этот год не смог бы выплатить долг, если бы захотел? Нет, копить надо и выплачивать всё разом, чтобы сразу уйти в плюс и стать гражданином. Тогда будут призрачные шансы. Но это сложно.

— Ты не накопил?

— Я давно уже перестал на что-то надеяться и кому-то верить. Крыша есть, еда есть, к работе привык. Жить можно, всяко лучше, чем в пустошах стать кормом для монстров. А гражданство… Ну какой из меня гражданин? Здесь я полезен городу, потому жив. Попытаюсь вырваться — вернут обратно раньше, чем успею мину из затылка вытащить.

Я не успел задать новый вопрос, как дверь в барак распахнулась и с грохотом ударилась о стену. Я приподнялся на локтях и увидел, как в помещение входят люди в серых кителях и с винтовками в руках.

— Быстро, прячь заточку, — перешёл на шёпот Соломон.

— Встать, построиться! — послышался командный бас одного из вошедших.

Все подскочили моментально, а я тем временем пытался отцепить кость, но она, как назло, присохла к ткани и никак не хотела отходить. Проблема была ещё и в том, что отдирать её приходилось левой рукой, которая до сих пор почти не слушалась.

— Тебе особое приглашение надо? Встать! — раздался голос над ухом.

С ужасом подняв голову, я взглядом упёрся в оружие. Металлическая подложка с видимыми следами грубой сварки. К ней примотана труба, заменяющая ствол, а сбоку — громоздкий, неуклюжий механизм с приваренной ручкой. Видимо, это что-то вроде патронника.

Оружие,