Путешествие цветка. Книга 1 - Го Го

– Ничего страшного. Он всего лишь утратил малую толику жизненных сил, вот и ослаб немного.

– Я так и знал, что эта вещица до добра не доведет! – Сюаньюань Лан в ярости ударил по земле, желая уничтожить Каплю небесной воды.

– Нет-нет, не надо! – Наставник поспешил схватить его за руку. – Ни в коем случае не ломай ее! Как интересно… Она всего-то поглощает немного жизненных сил. От этого не умирают. Эй, просыпайся! Вставай!

Хуа Цяньгу почувствовала, как чья-то огромная рука хлопает ее по лицу, и приоткрыла заспанные глаза.

«Хорошо-то как! Давненько я так сладко не спала. Ой, что это такое перед глазами? А-а! Злой дух!»

Лицо свирепого существа, склонившегося над ней, так перепугало девочку, что она вся затряслась от страха.

У Ло Хэдуна были белокурые волосы, на лице красовались бакенбарды, а брови разлетались в стороны подобно клинкам. Его глаза были похожи на медные колокольчики, а стоило ему начать говорить, как возникало ощущение, что это рык льва сотрясает округу. Поистине пугающая картина. Именно поэтому чаще всего нечисть, лишь заслышав его голос, сразу улепетывала от страха.

– Не бойся, Цяньгу, это мой наставник! – Сюаньюань Лан заключил друга в объятия и подумал: «Какой маленький и худенький! Как же он в одиночку на гору Маошань заберется?» – Хэдун, ты же знаешь, что похож на Чжун Куя?[30] Вот и не подходи так близко, чтобы людей не пугать, хорошо? Его зовут Хуа Цяньгу. Вчера, если бы он не спас меня, я бы так и висел на дереве под палящим солнцем и проливным дождем из-за этого мерзавца, духа-черепахи! Проклятье! Вот поймаю и сдеру с него этот черепаший панцирь!

Ло Хэдун холодно фыркнул и – хлоп! – бросил что-то на землю:

– Пока ты собираешься, он уже давно бы куда-нибудь к Восточному морю убежал и жил бы в свое удовольствие!

– Ух ты! Черепаший панцирь![31] – Сюаньюань Лан поднял с земли панцирь и стал взволнованно поглаживать нанесенные на него надписи и схему восьми триграмм[32]. – Ты уже разобрался с ним?

– Не поймай я его, как бы смог тебя отыскать? Если ты, негодник, посмеешь еще раз так опрометчиво поступать, отправишься у меня на корм нечисти! И я не посмотрю, что ты мой ученик! Только и умеешь, что позорить меня! Все годы обучения впустую прошли!

– Проклятье! Хотел сам поймать его в знак отмщения! Что ж, повезло черепахе! – Юноша постучал по панцирю с восточной и западной сторон.

Ло Хэдун снова пнул ученика под зад.

– Вот же негодник! Хорошему ты не учишься, зато все плохое на лету схватываешь: сыпешь ругательствами, отлыниваешь! Как мне потом перед отцом твоим отчитываться?

Он безмолвно вопрошал небеса: «В чем же причина? Это мои методы обучения совсем не действуют или ученик совершенно бездарный? Как всего за пару лет благородный и скромный наследный принц превратился в честолюбивого деревенского мальчишку? По возвращении его отец на куски меня порубит!»

– Ох, ну, в следующий раз буду внимательней. Точно, наставник, Цяньгу хочет стать учеником на горе Маошань. Напиши ему рекомендательное письмо! Пусть даос Цин Сюй возьмет его в ученики!

– Угу, – кивнула стоявшая в сторонке девочка, с благодарностью посмотрев на заступника.

Как только что-то понадобится, сразу наставником зовет. Ло Хэдун смерил юношу взглядом:

– Совсем дурачок? Ты хоть раз видел, чтобы я писал что-то, кроме заклинаний на талисманах? Я даже свое имя писать не умею! О каком рекомендательном письме может быть речь?

Сюаньюань Лан и Хуа Цяньгу растерянно переглянулись, не зная, что сказать.

– И что тогда делать?

– Способов много. Раз уж он спас тебя, так уж и быть, помогу разок. – С этими словами Ло Хэдун достал из древнего треножника[33] предмет, похожий на моллюска, постучал по нему с двух сторон и громко закричал: – Старина Цин Сюй, это я, Ло Хэдун! Хочу к тебе ученика отправить. Если ты его принять не захочешь, значит, я приму. Сейчас у меня дел невпроворот. Как-нибудь в другой раз вместе выпьем!

Слова Ло Хэдуна, одно за другим, волшебным образом превратились в письмена и, кружась по ветру, залетели в передающую звук раковину. Дети с обреченным видом опустили руки, которыми зажимали свои уши.

– Это раковина, передающая сообщения[34]. Вручи ее даосу Цин Сюю, и он все поймет!

– Наставник, тут это… такое дело…

– Чего мямлишь? Говори давай!

Сюаньюань Лан с некоторой тоской посмотрел на торжествующе сжимавшую в руках раковину Хуа Цяньгу:

– А мы разве не вместе на гору Маошань пойдем?

– Нет! – Ло Хэдун нахмурил брови. – Вчера вечером твой отец отправил срочное послание с просьбой вернуться в кратчайшие сроки. В последнее время в мире многое меняется. Может, и в храме что-то случилось. Нам нужно немедленно отправляться в путь!

«За последние годы он ни слова не написал, а теперь так торопится. Несомненно, случилось что-то серьезное», – подумал Сюаньюань Лан. С крайне разочарованным выражением лица он крепко схватил Хуа Цяньгу за руку и произнес:

– Нам с наставником пора возвращаться. К сожалению, я не смогу проводить тебя. Будь осторожен! Если что случится, используй подвеску-гоую и обратись за помощью к местным властям или попроси, чтобы они отправили мне письмо. Ты все понял?

Девочка с благодарностью посмотрела на него:

– Не волнуйся. Я всю дорогу один шел, ничего со мной и теперь не случится.

Юноша кивнул и потрепал ее по голове.

Ло Хэдун, рассмеявшись, словно Будда Милосердия[35], сказал:

– Малыш, благодарю тебя за то, что спас моего никчемного ученика. Но нас правда ждет неотложное дело. Если суждено, мы еще встретимся! – С этими словами он бросил тыкву-горлянку[36]. Та, увеличившись в размерах, воспарила в воздухе. Ло Хэдун, с силой потянув Сюаньюань Лана, подбросил его на тыкву, а затем поднялся следом.

Хуа Цяньгу смотрела на эту картину, широко раскрыв глаза и разинув рот. Простояв в оцепенении, казалось, целую вечность, она наконец попрощалась с новым другом, помахав ему рукой, и пошла дальше.

Сюаньюань Лан всматривался в постепенно уменьшавшийся силуэт. В носу у него защипало от грусти.

– Как только закончу свои дела, сразу же приду к тебе на гору Маошань! Дождись меня! – крикнул юноша. Но расстояние между ними было чересчур большим, поэтому Хуа Цяньгу ничего не услышала. Сюаньюань Лан одиноко сидел на тыкве-горлянке и смотрел на бескрайнее море облаков.

Тут Ло Хэдун произнес:

– Паршивец!