Резидент - Никита Киров

Прозвенел звонок, я вернулся на место.

Лекцию слушал плохо, думал о своём. Суть я понял. Ладно, предположим, тот шпион по прозвищу Туман помер, а его память передалась мне. Может, из-за тока, или чего-то ещё. Память и навыки. Навыки действовали, потому что готовить я не умел вообще, а тут получается очень хорошо.

Его навыки и наблюдательность теперь у меня. Вот этот факт про батю Макса я тоже вспомнил, хотя никогда это не использовал, и даже не думал об этом.

А вот с памятью интереснее. У Тумана всё запечатано в этих картинах, во дворце. Наверняка, в том самом, из Флоренции. Но в моей голове я мог представить только один зал с несколькими картинами, где было то, что он запомнил недавно.

Остальное будто… закрыто, заперто, ходы завалены.

Может, это из-за того, что он помер, а может, откроется со временем.

А пока же я снова представил эту картину так, будто прямо сейчас стою там, и даже прохладу каменного зала ощутил, как и приятный запах чего-то древесного. И начал смотреть на картину, разыскивая цифры, которые он хотел запомнить и спрятал на ней самой.

Два кусочка хлеба, три пальца. Кулак значит ноль. Матвей подмигивает — значит, один. Сидящая за столом Мона Лиза, которой там не должно было быть, показывает Иуде средний палец. Один.

Я всё записал. Ну и козёл, этот шпион. Не мог просто код записать? Хотя он бы его и не запомнил.

Двадцать четыре группы цифр итого у меня получилось.

И для чего они? Номер счёта? Казалось, что в них что-то важное. Но меня подмывало взять телефон и открыть какое-то приложение, но у меня такого даже не было.

Но числа есть, осталось придумать, от чего они. Вот бы на деньги выйти с их помощью…

* * *

Пары закончились, секция будет позже, а пока я пошёл домой, а то на столовку мало денег, да и дорогая она была. По пути зашёл в магазин, думая, как себя удивить в очередной раз.

Надо решать с кредитом, но это не значит, что нужно оставаться голодным. На голодный желудок плохо соображается, а у меня ещё пересдача. Надо просто не шиковать.

Купил твёрдые макароны, придирчиво выбрав по составу. Чеснок у меня был со вчерашнего дня, взял ещё свежей зелени из холодильника и масла.

Вчерашнее оказалось хорошим, я взял ещё пачку, чтобы было всегда. Состав читал внимательно, и меня всё устраивало.

— А это масло, внучок, чего не берёшь? — спросила у меня бабушка. — По акции, вот, дешевле.

— Да тут масло только пальмовое, — сказал я, мельком бросив взгляд на пачку, которую она держала в руках. — Лучше это возьмите. Чуть дороже, зато лучше.

— Ой, спасибо, — бабка взяла две пачки.

Входя во двор своего дома, увидел ментовскую машину. Рядом с ней курил участковый Пахомов и пара оперов из нашего районного уголовного розыска, кто занимался кражами. Всех же знал в лицо, часто с ними разговаривал.

Один заметил меня и двинулся было наперерез.

«Стой, его там точно не было», — сказал Пахомов.

Я этого не слышал. Я прочитал это по губам.

Охренеть. Просто посмотрел на него, увидел, как он говорит, и понял.

И правда — охренеть.

«Детдомовский же», — возразил опер.

«Нормальный пацан. Не бухает, в институт ходит, спортом занимается. Говорил с ним недавно».

Пахомов отвернулся, и дальше я разговор не понимал.

Так, своё слово участковый сдержал. Я прекратил музыку, и он меня не доставал. А то бы устроили допрос сейчас.

Но меня решил достать другой.

Я почти дошёл до подъезда, когда увидел стоящую на клумбе серую «Тойота Камри». Но Артур загонял её в это место даже летом, ломая кусты.

Это владелец автомойки, шашлычной и пары киосков с шаурмой.

— Вадик, братан!

Толстый небритый мужик за полтинник помахал мне рукой и неловко пошёл ко мне по утоптанному снегу.

— Слушай, ты извини за тот раз, я не со зла, — начал Артур, широко улыбаясь. — Давай шаурму за мой счёт организую. В любой киоск подойди, скажи, что от меня, тебе сделают.

— От твоего киоска с шаурмой все собаки в округе убегают, — сказал я. — Не просто так, наверное. А я тогда раз попробовал, едва до дома успел добежать.

— Ха-ха, шутник, — он сощурил глаза.

— От твоих шуток обхохочешься, Артур, — строго произнёс я. — Обещал, но не сделал. Нехорошо поступил.

Он меня обрызгал талым снегом и грязью неделю назад, когда проезжал на машине, забрызгав новые джинсы. А потом обещал отдать их за свой счёт в химчистку, которую держал знакомый, но потерялся.

Впрочем, вряд ли Артур собирался их отдавать куда-то. Зато он считал, что это очень смешно так обещать, но ничего не делать.

Я не собирался нести джинсы в химчистку, у самого руки есть, уже отстирал, да и его обещаниям не верил. Но он решил, что выбрал кого-то, над кем можно издеваться.

И это пора прекращать.

— Да решим вопрос, — Артур снова засмеялся. — Слушай, братан, помой машину, пожалуйста, — он показал на грязную тачку. — А то грязь такая, всю уделал, а мне на встречу ехать, на грязной тачке появишься, так не поймут. А я тебе пять тысяч заплачу, идёт?

Даже если бы согласился, он бы не заплатил. Но я бы и раньше не стал соглашаться, хотя кто-то из наших тогда сделал, вот только ничего не получил за это.

— А что, на твоей автомойке плохо моют? — я усмехнулся. — Так не надо зарплату зажимать народу. А то у тебя каждый раз разные узбеки работают, но ты всё равно им не платишь.

— Плохо работают… а тебе-то какое дело? — он нахмурил кустистые брови.

— Как какое? Ты же меня в работу втягиваешь, а я знаю, как ты платишь, — я усмехнулся. — Вернее — никак. Жмотишь и обманываешь.

— Парень, ты не наглей! — прошипел Артур. — Какие деньги тебе ещё платить?

— Так ты же на работу зовёшь.

— Не, ты совсем уже!

Он вытаращил глаза, достал телефон и начал меня снимать.

— Смотрите, детдомовские какие наглые пошли. Деньги вымогают! Ничего не сделал, а уже бабки требует! Вообще обнаглели! Им квартиры на халяву дают, а они…

Ну здравствуйте, куда всё в итоге вышло. Думает, это ему поможет. Я подошёл ближе.

— Артурчик, дорогой ты мой, — фамильярно сказал я и рукой отвёл телефон в сторону. — Лучше удали. Тебе же потом легче будет.

— Да я тебе… — он замахнулся.

— И без угроз, — серьёзно произнёс я, осадив его. — Или я