1991 - Ал Коруд

в ситуации. И по его мнению человек, служивший с 1958 года в финансовых ведомствах, понимал в экономике больше многих других. К тому же интерес был и деловым. Ведь именно Верховному Совету принимать новые реформенные законы. Их и так целый ворох висит. Все затормозилось из-за политики. Горбачев чего-то ждал и дождался.

— Так мы начали еще со времен Хрущева, Анатолий Иванович, — Павлов блеснул очками и принялся после салата за суп. Они сидели отдельно, да и посетителей в эти дни в пансионате было показательно немного. Так было устроено аппаратными ходами хитроумного партийца. Потому никто не мешал им неспешно обедать и беседовать. — Про реформу Либермана слышали?

— Это которую Косыгин проводил?

— Да, она самая. Этот хитрый еврей решил вернуть некоторые рыночные элементы в расшатанный Никитой сталинский механизм. Мы тогда стояли на распутье. Хрущев закрыл артели, кооперативы и отменил частникам, чем здорово расстроил экономически организм. Да там все хитрее было устроено, чем нам вещают. Но это тема для отдельной лекции. При Косыгине же крен пошел совсем не туда.

Лукьянов непонимающе отвлекся от биточков.

— Так вроде был толк от реформы?

Павлов усмехнулся:

— Быть-то был, но ее последствия мы нынче и расхлебываем. Что тогда во главу поставили? В ранг главнейшего экономического показателя была возведена прибыль. Но как известно, наращивать её можно как за счёт снижения себестоимости, так и путём искусственного завышения цен. Таким образом, именно тогда большой импульс получил маховик затратного механизма. И в первую пятилетку реформ в 1966—1970 годах масса прибыли увеличилась в 2,3 раза, а вот валовой общественный продукт вырос лишь в 1,4 раза. Такое несоответствие было вызвано тем, что для повышения рентабельности предприятия директора стали активно применять скрытый рост цен: заменялись старые товары новыми, немного улучшенного качества, но заметно более дорогими.

То есть рынок при директивности отчего-то не получается. Если коротко, то разворот произошел в сторону стоимостных показателей, а количество натуральных показателей, характерных для сталинского периода, был резко сокращено. То бишь госпредприятия получили возможность хитрыми способами выполнять планы, которые в итоге не то что не увеличивали, а, наоборот, даже снижали общий результат в масштабах всего государства. Вал накручивали, план выполняли, премии клали себе в карман, затраты росли, механизм снижения затрат и экономии ресурсов не работал. «План, прибыль, премия!» Вот настоящие лозунги десятилетия. И никто не хотел ничего менять. Брежнев был старый, дальше сами знаете.

Председатель Верховного Совета крепко задумался:

— Слышал от одного человека, что за реформой стояла тайная многолетняя борьба большевистской, то есть коммунистической и меньшевистской социал-демократической, то бишь либеральной линиями в КПСС.

— Возможно, — согласился премьер-министр, — но вы ступаете на скользкий путь, Анатолий Иванович.

— И это ты мне после нашего собрания говоришь?

Павлов даже отвлекся от еды и коротко хохотнул.

— Ваша правда. Ну а если копнуть дальше, то в результате Либермановских реформ у либеральной фракции бюрократического партийно-государственного аппарата была сформирована собственная социальная база — так называемый «советский лавочник», которая с годами трансформировалась в подпорку того политического слоя, который мы наблюдаем сейчас в лютом разнообразии.

— А ведь точно! Думаю, после…всего нужно собрать людей, провести «мозговой штурм».

— Ого, какие вы умные слова знаете.

— Мы не мамонты, Валентин Сергеевич, постоянно учимся. Ты мне лучше вот что скажи: найдешь людей для дела кроме «официальных реформаторов»?

Павлов кивнул:

— Будут. Что-что, умов у нас хватает. Проблема больше в том, что интересующего нас опыта в мире нет. На бывших братьев по лагерю равняться не стоит, экономики у нас были несколько разные. У Китая особый опыт, их Соединенные Штаты локомотивом тянут. Так что сказки о передовом рывке оставьте журналистам. Ничего этого сделать физически невозможно. Но я все равно соберу команду. И если нам не начнут вязать руки, то…

— Некому будет, — безапелляционно заявил Лукьянов.

Премьер остро глянул на собеседника и, осторожно подбирая слова, поинтересовался:

— У нас планируется подобие хунты или нечто иное?

— Валентин Сергеевич, что вы несете? Военные и органы правопорядка свою функцию выполняют. Власть у советов, за ними партия. Ее роль только возрастет после тотальной чистки. Поигрались в демократию и хватит! Нельзя так резко из жесткого административного права в либерализм прыгать. Анархия начинается. Нам необходим переходный период. Вот его мы от имени народа и объявим.

Премьер подтянул к себе компот и вздохнул:

— Вот бы это до населения донести.

— Со средствами массовой информации начнем работать немедленно. Нельзя их оставлять на откуп врагу. Это ж что начнется в такой агитке, как «Огонек»! Сформируем общий комитет по СМИ, вас туда внесем.

— Но всех ведь не прикроешь, Анатолий Иванович?

— Я слышал, в стране существует дефицит бумаги.

Они посмотрели друг на друга и захохотали.

«Силовики» сидели отдельно. В отличие от соседей у них столе присутствовал коньяк. Стресс привычно заливался спиртным. Но очень в меру. Да и что таким здоровым мужикам сто грамм? Под хорошую закуску военные обменивались мыслями.

— Неплохо тут кормят.

— Так у советской власти все есть, — Громов иронически поглядывал на борьбу Варенникова с антрекотом. Сам он заказал себе любимые котлеты по-киевски. Как положено со сливочным маслом внутри и на косточке. — Даже в Подмосковье карточки ввели. И заказы в отделах пропали. Народ шибко недоволен пустыми полками в магазинах. Брежнева ругают, но ведь при нем такого не было! Зарплаты сотрудникам не хватает, а преступность растет. Бандиты совсем распоясались. Особенно в национальных областях.

Первый заместитель министра внутренних дел СССР знал, о чем говорил. Он курировал ключевые оперативные, следственные и структурные подразделения министерства. В его ведении находились служба уголовного розыска, ОБХСС, следственные органы, а также часто милиция и внутренние войска, обеспечивая общее руководство правоохранительной деятельностью. Заговорщикам важнее всего были внутренние войска, хотя и обычная милиция будет крайне важна для соблюдения порядка. «На земле» многое держится. Любой грамотный участковый больше сделает, чем балаболы из райкома.

— Ты с министром общался?

Тень пробежала на лице генерала.

— Он не будет против, но толку… Вы же знаете выходцев из партии.

Третий участник разговора, немногословный генерал-майор Симонов являлся заместителем начальника 5-го Управления ГРУ Генштаба ВС СССР. Это довольно хитрое управление занималось организацией и ведением агентурной и войсковой разведки, а также проведением специальных мероприятий. Начинал Владимир Иванович с командира разведвзвода, то есть службу нюхал. Вот и сейчас авторитетно заметил.

— Пуго