1991 - Ал Коруд

— Мариночка, ты там пройдись, пожалуйста!

Сбитая плотно деваха в ответ зыркнула на модницу и перестала махать веником:

— Сама не хочешь чем-то полезным заняться, Настя?

— Я спасаю для истории картины. Лева, ты нашел молоток?

— Да! И гвозди!

— Молодец!

Кудрявый молодой человек начал так махать молотком, что закралось подозрение о скором членовредительстве. Затем раздался сдавленный крик. Конечно же, Лева таки стукнул себя по пальцу.

— Дай сюда, недотепа! — Марина отобрала молоток и сноровисто починила раму. — И как ты собрался революцию делать с такими кривыми ручками?

— Лев у нас поэт, да Левушка? — Анастасия сузила губки будто бы для поцелуя. — Он напишет прокламацию

— Ага, а ты его Муза! Держи! Надеюсь, повесить сами сможете.

— В натуре!

— Барышни, но вы же петербуженки, будьте любезны следить за языком. Питер, настолько культурный город, что даже птицы, пролетая над ним, терпят.

Мимо них проскочил невысокий сухой старичок с благообразным лицом. Он тащил с собой новый телефонный аппарат вместо разбитого.

— Юлий Андреевич, держите. От всего сердца.

В дверях показалась крепкая мужская фигура в кожаной куртке.

— Уважаемые, кто мебель примет.

— Я! Где расписаться?

— Тут.

— Откуда вы, молодой человек?

— Помощь со стороны демократического бизнеса. Сейчас вам все занесут, уважаемые. Ого, какие девчонки! Вам тут не скучно?

Марина волком посмотрела на новоявленного кооператора, Настя же по привычке начала кокетничать.

— А ты можешь предложить, что получше?

— «Планетарий» сегодня работает. У тебя есть телефончик?

— Какой ты быстрый.

— Так, чего теряться. Как говорят: сколько в Ленинграде родилось детей оттого, что «мосты развели, ночуй у меня»!

Марина закончила подметать, куда-то исчезла и вернулась с бутылкой вина и стаканами. Затем кивнула в сторону стоящего около входа грузовика:

— Мы революцию для таких делаем? Это же мурло! Я у себя в Горьком этих рож навидалась. Кооператоры хреновы.

— Всем хочется жить красиво, Мариночка.

— Барыги они и точка.

— Деточка, да вы никак за коммунизм? — появившийся из прохода мужчина сноровисто протянул вперед пустой стакан. Марина хитро улыбнулась и спрятала бутылку.

— Уже нет, уважаемый. Гоните вашу денюжку.

— Тебя на кривой кобыл не объедешь, краса. Меняем на закусь? — непризнанный гений достал из кармана кулек с конфетами.

— Годится. Лева, вино будешь?

Начинающий поэт пожал плечами:

— Не знаю.

Мужичонка заржал:

— У тебя две телки, чудак, и ты что еще думаешь? Напои их вином и веди в нумера! Иначе какой ты поэт? Александр Сергеевич готов был присунуть хоть в парадной, хоть на сеновале.

Марина уважительно кивнула:

— А вы большой знаток литературы, любезный.

— Так проходил все на практике, — игриво настроенный гений строил глазки.

Конечно, ничего ему здесь не светило. Как, впрочем, и Левушке. Марина же была настроена серьезно. После института остаться в Питере любой ценой. Для этого она вместо комсомола выбрала демократов. Главное — пробиться в люди!

В подаренном толстосумами потертом кожаном кресле вольготно устроился Рыбаков и вещал в телефонную трубку:

— Это просто возмутительно! И представляете, они даже не соизволили прислать оперативную группу. Мне нет дела до других преступлений! Наше важнее! Это прямая угроза демократии! Все, жду вас, — художник поискал глазами бутылку и щедро плеснул себе. — Нервы! Фу, какая гадость! Я же просил доставить нормального грузинского.

Патлатый коллега обидчиво захохотал:

— Давно ли ты за счастье считал глотнуть портвешку?

— Да ну тебя, Прохор! Что вообще в городе творится? Вчера еще от газетчиков прохода не было. Сегодня ни одна падла не соизволила тут появиться. Это же серьезный прецедент!

В кабинет вошел растрёпанный с виду молодой человек. Он обвел группу пьющих коллег растерянным взглядом и остановился на Рыбакове:

— Юлий Андреевич, Собчака не будет. Из консульства также никто не придет.

— То есть как это⁉

Вошедший вздохнул и махнул рукой:

— Пойдёмте за мной.

Связной с международными фондами зыркнул в сторону сидящих в кабинете посторонних, художник его понял и вышел следом, натягивая на пути модное пальто.

— Аркаша, что случилось?

— Не знаю что, но случилось.

Молодой человек с настороженностью озирался по сторонам. Но мимо них лишь спешили по своим делам прохожие. Обычная питерская улица в историческом центре. Помещение отделения занимало цокольный этаж. До недавнего времени здесь были бытовые мастерские. Февральская серость, накатывающие сумерки, чавкающая под ногами вечная грязь. Б-р-р, хотелось залезть под тёплый плед и накатить коньячку. В Петербурге лета не бывает, а бывает две зимы: одна белая, другая зеленая.

— Так говори! — Рыбаков начал закипать. С таким трудом отлаженная политическая машина внезапно встала.

— Мне ту в консульстве маякнули, что у них в Прибалтике начались проблемы. Так что им сейчас не до нас.

— Вот суки! Проблемы только у них как будто. И что делать?

Связной тихо прошептал диссиденту прямо на ухо:

— Говорят, что их агентов кто-то пострелял. Люди исчезают бесследно, в том числе и штатовцы из сетки.

— Бля! — Рыбакову стало страшно. Он уже имел проблемы в гэбней. Неприятные люди. Но чтобы так… — И что делать?

Молодой человек вздохнул:

— Занимайтесь своими перформансами, пока серьезные люди проблемы решают. Бывайте!

Рыбаков некоторое время смотрел ему вслед, затем совсем не по-питерски матерно выругался. Нужно позвонить! Нет, он вывернул карманы и нашел двушка. Только из таксофона!

Окрестности Риги

— Да чтоб тебя!

Сидевший за рулем Карташов объехал очередной буерак. Пусть в Латвии дорожная сеть была более насыщенной, чем в среднем по стране, но это не везде сказывалось на качестве дорог. Тем более что с Атлантики пожаловал очередной циклон и вместо снега по обочинам сейчас серая кашица. По проселкам им и вовсе не проехать.

— Ничего, еще полчаса и на месте.

И снова они как ночные тати, прорывают из республики в республику. Зона операции заметно расширилась, но все группы работали автономно по причине конспирации. Поэтому они ничего не знали о том, как дела обстоят у остальных. Получали очередное задание и срывались с места. Капитан уже запутался, сколько документов в пути они сменили.

— Вот везуха…

Каким местом в этой глуши материализовались Гаишники? Но глаза не врали. На скромном поселковом перекрестке около автобусной