1991 - Ал Коруд

остановки стояла характерной расцветки машина, и человек в форме махнул им жезлом. Сегодня они двигались на санитарной РАФике. Красные кресты на бортах, надпись. Все как положено. Карташов в одно мгновение щелкнул клапаном нычки, где ждал своего черного часа заряженный пистолет с загнанным в патронник патроном и неспешно опустил стекло.

— Свейки! — слишком жизнерадостно поприветствовал их инспектор, затем тягуче с характерным акцентом добавил неприятного. — Попрошу ваши документы.

— Все нормально, командир, везем медицинское оборудование в районную больницу.

— Вот как?

Гаишник начал разворачивать документы, повернувшись к свету. Погода была хмурая. В этот момент к нему обратился на литовском Ласицкас. Латыш живо обернулся, и они несколько минут жизнерадостно общались. Затем инспектор вернул документы и показал рукой:

— Вы немного не туда заехать. Езди прямо и на следующем перекрестке права.

— Спасибо, командир.

— Ты чем его так увлек?

— Да узнавал, где тут пиво вкуснее. У нас с латышами извечный спор, кто варит лучшее пиво. Он знает несколько частных пивоварен.

— Заедем?

— Обязательно на обратном пути. Нам налево.

— Точно?

— Досрочно!

— Никак шутить научился?

— Чему бы полезному от вас, товарищ капитан, поучиться.

Они заржали, как кони, а «РАФик» послушно сделал поворот налево. Еще через километра два фургон въезжал в гостеприимно распахнутые ворота. К водителю подошёл хмурый тип в армейском бушлате:

— Давно вас ждем.

— Плутали. Принимать будете?

— А то как! Вася, зови всех.

Подошедшие мужики на подбор, как с одного конвейера. Все габаритные и широкоплечие. Но двигались легко, что говорило о постоянных тренировках. Но без них в ОМОНе никак. Тем более знаменитом на всю страну Рижском.

История этого лихого отряда неразрывно связана с личностью возглавившего его в 1990 году майора Чеслава Млынника. Этнический поляк, родившийся неподалеку от белорусского Гродно, Млынник прошел Афганистан в рядах ВДВ. Именно на войне проявились его лидерские качества, привычка действовать быстро и жестко. Ситуация в Латвии была непростая. Существовали две влиятельные политические силы. Первая — советские властные структуры и их сторонники, среди которых были не только идейные коммунисты, но и обычные русские и латышские граждане, не желавшие распада страны. Вторая — партия латышских националистов «Народный фронт». Изначально ее сторонники выступали в поддержку перестройки, но к началу 90-х радикализировались, стали требовать рыночных реформ и выхода Латвии из состава СССР.

Фронтовики', кстати, имели поддержку в самых верхах всесоюзного руководства. Соратник Горбачева, член Политбюро Александр Яковлев по итогам визита в Латвию после XIX Всесоюзной партийной конференции представил в ЦК КПСС записку, в которой поддержал деятельность «Народного фронта» как «наиболее соответствующую идеям и задачам перестройки». И после того как на выборах 1990 года «Народный фронт» взял две трети мандатов в Верховном Совете Латвийской ССР, его депутаты сразу же приняли Декларацию о восстановлении независимости. По иронии судьбы в те майские дни рижский ОМОН разгонял манифестацию сторонников сохранения СССР — колонна шла штурмовать здание Верховного Совета республики.

Когда в январе 1991 года Латвия провозгласила независимость, Млынник и его люди отказались подчиняться каким-либо распоряжениям республиканского руководства. И с января 1991 года отряд действовал полностью автономно. в Латвии «Народный фронт» решил действовать по схожему с литовским сценарию. 13 января, в тот день, когда закончились беспорядки в Литве, «фронтовики» начали выводить людей на улицы. В центре Риги собрался грандиозный митинг сторонников независимости. Вокруг ключевых зданий возводились баррикады. И тут ОМОН показал, на что он способен. Млынник действовал довольно бесхитростно. К баррикаде подгоняли БТР, и строителям сообщали, что всех не желающих расходиться перестреляют к чертям. Срабатывало безотказно. Омоновцы заняли Дом печати, чтобы прекратить распространение агитационных листовок «Народного фронта». После этого разоружили лояльные националистам подразделения милиции и школу МВД, для захвата которой была организована целая спецоперация. Но пока им мешала малочисленность и нехватка оружия.

Карташов открыл задние двери и убрал лист коробку, прикрывающую груз. Там вместо обычной тары для оборудования лежали зеленые ящики.

— Принимайте аппараты. Калашей не везли, ибо у вас они и так есть.

Служивые переглянулись и подтянули к себе один из ящиков, затем сноровисто вскрыли его. Внутри обнаружились два ПК с четырьмя запасными коробами на сто патронов. — Ого!

— Там дальше лежат «маслята» для них.

— Какие ящики именно?

— Сами смотрите, что на следующих сбоку наштамповано.

Мужики оживились и выгрузили отдельно четыре ящика с маркировкой 7.62×54

— В каждом по 1320 патронов.

— По уму немного.

— Так и вы же не по цепям стрелять будете. Эти машинки больше для устрашения.

— Ну как сказать, — ответил крепкий мужчинка с усами пшеничного цвета.

Капитан не стал нагнетать и указал на следующие ящики:

— Вот там игрушки интересней.

«Торговцы черным деревом» отошли в сторону и с улыбкой наблюдали, как ОМОНовцы открывают ящики и как дети начинают вокруг них прыгать.

— Это что?

— РПГ-18 «Муха». Тут у нас «Семерки». Видимо, там выстрелы для них.

— Теперь нам, получается, бронетехника по зубам?

Служивый с узким, вытянутым лицом поскреб небритый подбородок.

— Скорее вскрывать укрепления перед штурмом.

ОМОНовцы переглянулись и посуровели лицами, представив текущие задачи. То, что они скоро поступят, никто не сомневался. В Литве уже показали зубы, так и тут будет. Ибо вам это не там.

— РГД-5, здесь МОНки. Есть у вас саперы?

— Вестимо.

— Рации. Немецкие с блоками.

Командир ОМОНовцев задумчиво взял в руки небольшие «кирпичи» с маленькими антеннами.

— Не подслушать?

— Могут, — после раздумья ответил капитан. — Но это нужно спецов завести. И это время.

— Понял. Времени мы им не оставим. Не подскажешь когда?

— Вчера. Меня просили передать, что для инструктажа за день прибудет человек. Так что мой тебе совет: подготовь сам несколько вариантов. Что-то да сработает.

Командир поднял в потемневшее небо глаза. Что-то такое он себе представлял, подписываясь на крайне тяжелое решение. Но иначе поступить не мог. Отступать было уже некуда. Сейчас у него была задача набрать дополнительно людей и ждать подмоги. О ней было заявлено.

Москва. Редакция журнала «Огонек»

— Главный у себя?

— Нет, только Гущин.

В курилке было полупусто. Припозднившийся Владимир Вигилянский, член редколлегии чертыхнулся. В редакции партийного номенклатурщика недолюбливали. В либеральной паранойе подозревали во всех грехах, в том числе связи со всемогущим КГБ. Но по образованию экономист, замредактора