Наемники. Книга 2 - Ортензия

Воды было едва по щиколотку, поэтому мы с Поли последовали его примеру и через минуту уже были у задних ворот.

Остановились, соображая, в каком месте лучше перемахнуть через забор, но внезапно одна створка начала распахиваться, и я увидел купца со своей берданкой.

— Сэр Джейкоб, очень вовремя, — похвалил я его. — Идите на шлюп и охраняйте Кристину, — и, закинув сумку на плечо, побежал вдоль забора на звук выстрелов.

Начинало светать, и я, едва добравшись до места, где отстреливались от индейцев, сразу увидел и Шамана, и Марину, которые стояли за постройками напротив ворот, хотя назвать их воротами в данный момент было невозможно. Одной створки не было вообще, а от второй осталось несколько бревен, свисавших абы как.

А на территории лежало полтора десятка людей в синих мундирах.

Увидев меня, Марина радостно улыбнулась, и я, скинув сумку на землю, расстегнул молнию.

— Мальчики и девочки, — сказал я, улыбаясь в ответ, — подарки от Деда Мороза. Разбираем.

Шаман тут же переметнулся на нашу сторону и принялся распихивать магазины по карманам разгрузки. В каждом всего по двадцать патронов, так что он сразу десяток утащил, а один, вставив в винтовку, двумя очередями опустошил, направив ствол в сторону проёма, который теперь зиял вместо ворот.

С другой стороны постройки Старый и Поли тоже открыли огонь. Бухнула граната.

— Старый, — тут же заорал Шаман, — отставить гранаты! Там пороха до ядреной матери. Взлетим все на воздух!

Услышали, не услышали, но бухать перестало, и только трескотня винтовок продолжила нарушать тишину.

— Готовы? — спросил Шаман. — Выдвигаемся. Тут их немного, выдавим за пределы форта, и тогда дальше прикидывать будем.

И мы, рассредоточившись, выскочили на открытое место.

Немного — это около двух десятков врагов, которые дружно колотили шомполами, загоняя в стволы пули. Завалили их секунд за пять, и Марина, на ходу меняя магазин (а у её «Бизона» он, как никак, на сорок пять патронов), перепрыгивая через ступеньку, поднялась к пушкам и тут же, прильнув к брустверу, стала поливать свинцом кого-то, находящегося внизу, у стен форта.

Шаман, спрятавшись за тем, что осталось от ворот, короткими очередями стал лупить в невидимого мной противника.

Недолго думая, я поднялся вслед за Пумой и, глянув вниз, едва не присвистнул.

Приблизительно в километре находилось по меньшей мере несколько тысяч людей. В основной своей массе это были солдаты, облаченные в синие мундиры, но чуть поодаль стояла большая группа индейцев. Так определил, потому как совершенно точно помнил: ни в одной книге Фенимора Купера, а я их в своё время много прочитал, европейцы голыми не бегали по Новому Свету.

Весь склон перед фортом был усыпан телами, вперемешку французами и индейцами, причём большей частью живыми. Они негромко подвывали, а некоторые пытались ползти к лесу.

И не меньше пяти десятков людей сбегали вниз.

Внезапно шеренга французов утонула в дыму. Не успел я сообразить, в чём дело, как Марина, поддев меня под колено, опрокинула на землю.

— Куда высунулся? — зашипела она мне в лицо. — А в следующую секунду по забору, будто молотками, заколотили.

— Ни хрена себе, — отозвался я, когда стук закончился. — Чем это они? Шрапнелью?

— Из мушкетов, — Марина не успела договорить, как стук повторился. — До них 1200 метров. Встали в несколько рядов и бьют по стенам, как с пулемёта. Пристрелялись. И под прикрытием града бегут в нападение. Ещё пушечка на противоположном склоне стоит. Колотят из неё по воротам. Видел, что от них осталось? Так что вы более чем вовремя.

— Из своих допотопных берданок?

Собственно, меня это удивило. Никогда не интересовался старинными ружьями, но в памяти сидело, что стреляли из них не далее чем на двести метров. А тут 1200.

— Убойная сила два километра, — усмехнулась Марина.

— Ого, — протянул я. — Неожиданно. С нашим стрелковым их не выгнать.

Я приподнялся и сел рядом с Пумой.

— Не выгнать, — согласилась Марина. — Но вы ведь привезли оружие? Где Дарс?

— Мы их немного обогнали, они на другом судне, но и у нас вроде пару ящиков с тубусами были.

— И чего сидишь? — спросила Марина. — Волоки, сколько унести сможешь.

— Понял, — согласился я.

— Только пригнись, пока не спустишься вниз.

Я кивнул и собрался подняться, но в этот момент, совершенно не прячась от пуль, по ступенькам поднялся Шаман. Остановился около нас и потянулся.

Мы с Мариной синхронно глянули через бруствер, вытянув шеи, и тоже поднялись на ноги.

Со стороны французов скакали четверо всадников, а в руках у одного из них на длинной палке развевалось белое знамя.

— Никак парламентеры пожаловали опять, — сказала Марина, вглядываясь в гостей. — И никак опять в том же составе. Любопытно, что в этот раз нам предложат?

— А что в прошлый раз предложили? — спросил я.

— Сдаться и пообещали, что в этом случае никто не пострадает, — Марина усмехнулась. — Вероятно, это они себя имели в виду.

Всадники остановились в нескольких метрах от забора и задрали головы, разглядывая нас. Один из них снял с головы шляпу с пером и сделал вид, что кланяется:

— Герцогиня Эдинбургская, — в его голосе прозвучала небольшая насмешка. — Очень рад, что с вами ничего тривиального не произошло. Было бы весьма прискорбно узнать о несчастье, которое вас могло постигнуть.

— Не дождетесь, граф, простите, забыла ваше имя. Что вам в этот раз понадобилось узнать? Если то же самое, можете уезжать. Только организуйте бригады, и пусть они соберут тела. Многие из них ещё живы.

— Как раз об этом хотел с вами поговорить. Чтобы вы соблюли небольшое перемирие, пока мы окажем помощь раненым. А потом я с удовольствием продолжу наш разговор, и, поверьте, мне есть что вам предложить.

— Отлично, — Марина сделала неопределённый жест рукой, — собирайте. Только не забудьте заслать пару солдат сюда. Здесь, на территории, их тоже хватает.

— Всенепременно, — он снова взмахнул шляпой, и они, развернувшись, неспешно двинулись вниз.

— А что не галопом? — усмехнулся Шаман, — тут как раз склон подходящий.

— Странный народ наши предки, — задумчиво проговорила Марина, — идут на убой как бычки. И оружие наше их не пугает, прут как Гитлер на Москву. Вообще не думают о смерти.