Одинокий - Евгений Волков

— Понял вас, прокладываю курс. Разрешите взять управление кораблём?

— Действуй.

«Перун» стал менять курс, вновь прячась за остатки крепости, но в этот раз эсминец не собирался выныривать с противоположной стороны для атаки. Ватсон понял задумку Андрея верно: единственно верным решением было уйти из системы, используя массивный Марс и его спутники как естественные барьеры между ними и противником. Однако требовалось учитывать, что щиты «Перуна» были активны только с одной стороны, отчего курс был неоптимальным.

«Перун» словно чувствовал то же, что и Андрей. Лёгкие подрагивания корпуса, слабая вибрация, оголённые местами провода, корпус, лишившийся целостности… Всё это говорило о хрупкости, слабости. Словно старый воин, который пытался сразиться с сильными и молодыми, доказать, что ещё полон сил, его руки крепко держат меч. Но увы: время берёт своё, даже если в космосе оно лишь относительно. Старость не скрыть, как ни пытайся. Каждый удар — не просто повреждения корпуса, а трещины в самой сущности корабля. И каждый следующий залп противника — как напоминание, что время неумолимо уходит. Сейчас, в самый опасный момент, он чувствовал, как собственная неуверенность передаётся «Перуну». Старость. Износ. Отсутствие силы, на которую можно полагаться. Так что на самом деле важно? Победа или просто выживание?

От раздумий Андрея отвлекли слова ИИ корабля:

— Капитан, наблюдаю форсирование двигателей у второй группы. Время подлёта к оптимальной позиции залпа изменено. Фрегаты противника будут в зоне ракетной атаки через три минуты двадцать четыре секунды.

Каждое слово вырывалось из динамиков, как напоминание об их уязвимости. Время… опять время. Сколько его ещё было у «Перуна»? Сколько у него самого? Сколько у каждого из них? Он уже давно перестал рассчитывать на то, что сможет найти решение. Всё сводилось к одному — оставаться живым как можно дольше.

Его раскусили. В принципе это было ожидаемо. Ведь стиль боя в текущих условиях у Фокина был простой: выстрел, уйти за крепость, выйти с противоположной стороны — и снова выстрел. А когда он не появился, стало понятно, что Андрей изменил стиль боя или старается выйти из него.

— Ватсон, мы можем ускориться?

— Нет, капитан, мы хоть и произвели ремонт, но двигатели не готовы к нагрузкам, превышающие оптимальные.

Андрей в сердцах выругался. Всё сводилось к тому, что его так просто не отпустят. К тому же не следовало забывать об эсминце, который был на рубеже атаки.

«Марс», — подумал Андрей. — «Массивная планета, её спутники… Если мы не успеем, то это станет нашим приговором».

Взгляд Андрея вновь вернулся к экранам, на которых выводилась информация о положении «Перуна» и его противника. «Перун», некогда символ победы или силы, теперь становился символом выживания. А ведь точно! Именно «Перун» нашёл его тогда в космосе. Его, чёрт знает как выжившего за шестьдесят лет. И сейчас он стал для Андрея символом, опорой. Местом, откуда началось его личное выживание. Всё равно, ради мести или ради… А ради чего ещё? Там, позади, нет ничего. Выжженная земля. Хотя и Земли давно нет. Одна лишь Луна, что стремится сгореть в Солнечной короне. Месть? А кому мстить? Всем? Мысли сменяли одна другую, руки капитана непроизвольно сжались на панели управления. Время… Оно неумолимо таяло, уходило сквозь пальцы.

— Ватсон, проверь системы, выведи мне отчёт на экран. Что там с ремонтом кормовых и носовых щитов?

— К сожалению, мы не успеем, капитан, — проговорил ИИ. — Наблюдаю ускорение вражеского эсминца, курс на наш перехват. Предполагаю, что они не захотят дать нам возможность совершить прыжок из системы.

«Перун» с трудом уходил в сторону Марса, красной планеты, символа войны. Как символично, чёрт побери! Если не предпринять ничего, то их настигнет или эсминец Альянса, или вторая группа. Хотя почему «или»? Их точно кто-то настигнет.

Андрей выругался, вспоминая все известные ему некультурные эпитеты. Напряжение в теле скоро достигнет предела. Напряжение во всём. Каждое отклонение от курса, каждое малейшее попадание — всё это ставило их на грань катастрофы. Щиты слабы, двигатели на пределе, а противник уже почти на финишной прямой.

— Ватсон, переключи системы на приоритет уклонения. У нас только одна попытка. Если они нас перехватят…

— Понял вас, капитан, приоритет — уклонение и манёвренность. Однако… я не уверен, что хватит времени, чтобы пройти через орбиту Марса. Мы рискуем попасть в зону поражения их ракет.

— ЗНАЮ!

Андрей не выдержал напряжения, сорвавшись на крик, но тут же взял себя в руки. По лбу стекала капля холодного пота. Они продолжали маневрировать, противник уже мог достать их дальними орудиями, по крайней мере, вражеский эсминец не упустит такой возможности. В отличие от «Перуна», враг мог использовать основные орудия для удара, а им… Им бы пришлось развернуться для такого маневра. Все их слабости были на глазах у Альянса, который использовал их. Вражеские капитаны не были глупцами. Не приходилось сомневаться в том, что они будут использовать все промахи Андрея.

— Капитан, противник сокращает дистанцию, эсминец готовится к удару. Мы должны либо ускорить манёвр, либо закрыться планетой. Ракетные установки будут в зоне действия через минуту.

Понимание, что иного пути нет. Как бы Андрей ни пытался лихорадочно найти решение в этой ситуации, всё сводилось к тому, что его нет. Но сдаваться он не собирался. Пока не собирался. Марс… Марс и его спутники. Вот оно, спасение! Одновременно так близко и так далеко. «Перун» дрожал, стараясь сделать всё что может, казалось, и он сам отдаёт себя всего единственному человеку на корабле. Напряжение заставляло сжимать пальцами панель управления до боли в них. «Перун» продолжал мчаться к Марсу и его спутникам, хотя каждое движение, каждый манёвр давались с огромным трудом. Эсминец врага, как и ожидалось, сокращал дистанцию, вжимая их в угол, ловко ловил на каждом неудачном манёвре. Андрей понимал: если они не успеют использовать орбиту планеты как щит, то конец наступит мгновенно.

— Пройди как можно ближе к Марсу, скорее всего, он сможет перетянуть на себя часть залпа.

— Выполняю, капитан.

«Перун», как старый исполинский зверь, стал приближаться к Марсу, выжимая из двигательной установки всё, что только можно было в данных условиях. Конечно, Андрей мог отдать приказ на перегрев двигателей, но шанс, что в такой ситуации они окажутся вообще без них, был чертовски велик, поэтому он отмёл такой вариант. В момент, когда вражеский эсминец вышел на рубеж ракетной атаки, капитан ощутил, как воздух стал плотнее от напряжения, которое было в рубке.

— Наблюдаю ракетный залп, капитан. Всего восемьдесят целей.

Ну конечно,