Правила волшебной кухни 6 - Олег Сапфир

— Я хочу сказать, что это может быть тяжело, а ты у меня не железная. Я предлагаю так: ты продолжаешь обслуживать основной зал «Марины», а в новый мы наймём нового официанта.

ОфицианТА. Не официанТКУ. Я всё правильно сказал. Потому что… ну… к чему ещё больше обострять? Однако:

— Исключено! — Джулия топнула ногой. — Я со всем справлюсь! Ты что⁈ На кону ведь репутация заведения! Твоя репутация, как шефа! Ты что, хочешь чтобы какой-то левый человек подавал твои блюда⁈ Чтобы гости жаловались на обслуживание⁈

А я смотрел на неё и думал. Местами я не понимаю Джулию настолько же, насколько она не понимает меня.

— Ладно-ладно, — ответил я. — Как скажешь! Но если будет тяжело, только скажи. Мы сразу же что-нибудь придумаем.

— Придумаем, — буркнула Джулия, и снова взялась за тряпку. — Нечего тут придумывать…

А я… что я? Мне осталось лишь вздохнуть и вернуться к работе. День прошёл в обычной суете. Завтрак, обед, гости, заказы, комплименты и чаевые. Ближе к вечеру я смог немного выдохнуть, отложить нож и решил попробовать провернуть один маленький финт. Уж не знаю, насколько странно это смотрелось со стороны, но я пошёл разговаривать с картиной.

Венецианка смотрела на меня с полотна — загадочная, красивая, и с лёгкой насмешливой улыбкой на губах. Можно сказать, что сейчас портрет откатился к заводским настройкам, и выглядел именно таким, каким я его и нашёл.

Но… честно говоря, мне кажется, что она уже подзадержалась здесь.

— Слушай, — сказал я, глядя на Венецианку. — Давно хотел сказать. Нам без тебя вообще никак. Ты хоть понимаешь, насколько ты полезная и эксклюзивная штука? Да тут ведь всё на тебе держится! Вообще всё! Мы без тебя не можем, правда…

Мне показалось, или её улыбка стала чуть шире? Или это игра света? Или воображения? Или света и воображения вместе взятых? Хм-м-м…

— Оно ведь как? — продолжил я, жестикулируя при этом не хуже коренного итальянца. — Я могу приготовить блюда мирового уровня, но всё это неважно, потому что гости приходят посмотреть именно на тебя.

Не-не-не! Никакая это не игра. Щёки Венецианки от последнего заявления явно покраснели. Синьорина оказалась очень падка на лесть.

— Так вот, — улыбнулся я. — Может быть ты не в курсе, но мы тут соседний зал открываем. И я хотел бы попросить тебя переехать туда, потому что без тебя открытие будет не таким… фееричным! А мне нужно, чтобы все только о нём и говорили, понимаешь? Чтобы через год вспоминали, и через два, и через десять.

Не знаю как, и не знаю ЧЕМ, но я почувствовал, что Венецианка мне отвечает. Без слов. Просто эмоцией согласия, что разлилась по залу прямиком из картины.

— Спасибо, — сказал я. — Завтра утром я тебя перенесу.

А после был вечер. И ночь. И утро. А проснулся я от того, что по кровати ходило нечто маленькое, тяжёленькое, и с перебором бородатое.

— М-м-м?

— О! Да ты не спишь! — обрадовался Петрович.

— Конечно не сплю. Ты мне на руку наступил.

— А… О, — Петрович чуть отшатнулся. — Извини. Но раз ты не спишь, это отлично. Поднимайся, одевайся и бегом в зал с причалом. Тебя уже все ждут.

— «Все» — это кто? — уточнил я.

— «Все» — это все, — ответил домовой, спрыгнул с кровати и умчался прочь.

Что ж… домовые ведь обещали мне закончить ремонт «завтра», и это самое «завтра» уже наступило. Поэтому я наскоро оделся, спустился вниз, поздоровался с барменом-лепреконом и быстренько перебежал из зала в зал. Вошёл и с порога нарвался на сюрреалистичную картину.

За одним из лучших столиков, прямо у причала, сидел дон Базилио. Строгий тёмно-синий костюм, — раньше он себе такой легкомысленности не позволял и ходил строго в чёрном, — белая рубашка, галстук. Вокруг столика замерли домовые-охранники. Другие домовые, в которых я опознал бригаду строителей, тоже расселись по столикам и пили кофе.

А кофе они добыли у…

— Конан? — я аж глаза протёр.

— Да, синьор Маринари?

— Так ты же… Только что… Там…

Верить в то, что я захромал мозгами очень не хотелось. Однако от шока мысль никак не желала формулироваться.

— Ну… там, — я продолжил тыкать пальцем в смежную с «Мариной» стену. — Я же видел…

— Магия лепреконов, — подмигнул Конан.

— Золото лепреконов имеет чудесную силу! — влез в разговор дон.

— Вообще-то это секрет, — надулся рыжий.

— Я знаю, что это секрет, — дон посмотрел на Конана с доброй, почти что отеческой улыбкой. — Но среди друзей существует уважение. А уважение, помимо прочего, заключается в правде.

— Вы правы, дон Базилио, — кивнул лепрекон. — Уважение — наше всё.

— Уважение! — Базилио поднял на тост чашечку эспрессо.

— УВАЖЕНИЕ!!! — заорали домовые-охранники.

— УВАЖЕНИЕ!!! — подхватили домовые-ремонтники. — ОАОАОААА!!!

— У!!! ВА!!! ЖЕНИЕ!!! — прорявкал Конан, на время своей речёвки изображая из себя бодибилдера.

— Уважение, — согласно кивнул я. — За уважение не грех и выпить. Чего-нибудь, что не кофе.

Дон Базилио как-то странно на меня посмотрел. Сначала мне показалось, что он обиделся, но потом…

— А это мысль, — кивнул Самый Главный Домовой. — Действительно, за это можно выпить.

— ДАААА!!!

Я аж рассмеялся. Внезапно выходило так, что я умею здорово улавливать настрой домовых. Это первая мысль. А вторая насчёт «секрета» Конана — по всей видимости, лепреконы могут перемещаться между местами, в которых оставили своё золото. И тут есть о чём подумать…

Но! Пока все не перепились, надо бы закончить с делами.

— Дон Базилио, — я обратился к главе домовых. — Сколько я вам должен за ремонт этого места?

— Ты⁈ — дон поднял бровь. — Должен⁈ Мне⁈ — а затем махнул рукой. — Артуро, не заставляй меня нервничать. Ты проявил достаточно уважения для того, чтобы это был мой подарок. Ты постарался на свадьбу моей дочки, и на чаепитие моей внучки. Я пришёл сюда за тем, чтобы выказать своё уважение и проверить работу мастеров.

Тут Базилио злобно зыркнул на домовых-строителей, из-за чего те съёжились.

— Мне доложили, что не все они были рады работать на человека. Но не переживай, Артуро. Я вижу, что они справились и ничего не утаили.

— Утаили? — переспросил я.

—