Вот и всё, Владимир - Геннадий Анатольевич Веретельников

Зебе

После того, как Чингисхан перестал казнить Знахарей и решил увековечить своё имя и свой народ в веках и совершить большой военный поход на Запад, он задумался над тем, что может защитить его войско от оружия, и тем, какое оружие может сделать его конников непобедимыми.

Чтобы вырастить воина требуется двадцать лет, а убить его могут за мгновение. Это произойдёт либо если он плохо подготовлен, либо если у того, кто ему противостоит, крепче броня или мощнее лук.

Значит, необходима броня, в которой его конный воин будет защищен от самого сильного лука, и нужен его армии самый мощный лук, который сможет на расстоянии пробивать любую броню.

И он решил поступить хитро, коварно и дальновидно, впрочем, как всегда. И вот, в одном из городов глашатай зачитал ханский указ:

– Всем, всем, всем!

Слушайте и не говорите, что не слышали!

Тому, кто создаст такой лук, что стрела, выпущенная из него, сможет пробить панцирь, который носит сам Чингисхан, он, Чингисхан, отдаст в жены свою младшую дочь и половину царства в придачу!

В другом городе он издал другой указ:

– Тому, кто создаст такой панцирь, который не сможет пробить стрела из лука самого Чингисхана, он, Чингисхан, отдаст в жены свою младшую дочь и половину царства в придачу!

Ну, а на самом деле он задумал немного другое. Когда изготовят ему лук и панцирь, одного из мастеров он предаст смерти, чтобы не отдавать в жены свою дочь, тем более она была у него одна. Ну, а кого именно казнить, из двух, было придумано следующее условие:

Если стрела не пробьёт панцирь, он отрубит голову тому, кто делал лук, а если стрела пробьёт броню, то умрёт мастер, который изготовил панцирь. И вот принялись за работу лучшие мастера того времени. И пробил час испытания. Приготовился Чингисхан пожинать плоды своей хитрой задумки.

Но Всевышний распорядился по-своему.

Явились перед лицом Правителя монголов и его дочери двое лучших мастеров империи. Один, седой, в годах, держал на плечах два панциря, у второго, молодого и черноволосого, был в руках лук и колчан со стрелами.

И когда заговорил юный мастер и посмотрел своими зелёными глазами на принцессу, то пробежала искра между молодыми людьми, такая, что даже Чингисхан заметил, что его дочь покраснела и отвела глаза, когда спросил этот широкоплечий юноша, может ли он смотреть на юную принцессу. Чингисхан разрешил. И сообщил мастерам, что завтра утром между ними будет дуэль, огласив им дополнительные условия состязания. Мастер панциря оденет на себя свой панцирь, а мастер со стрелами будет в него стрелять. И объявил новые свои условия Чингисхан во всеуслышание, что тот, чьё оружие будет хуже – умрёт. И поняли они, что до следующего вечера доживёт только один из них.

И тогда послал седой мастер своего подмастерья выпытать секрет у юноши с зелёными глазами.

И подслушал подмастерье, что секрет в наконечнике стрелы, который был изготовлен из тысячи слоёв булатной стали, и когда они летели, то издавали такой ужасающий звук, что тот, мимо кого пролетали стрелы, падал на землю и прикрывал уши руками, а тот, кто отважился встать перед выпущенной стрелой, падал пробитый насквозь, не смотря на самую крепкую броню или панцирь, одетый на грудь.

И когда уснул юноша, приказал седой мастер подменить стрелы и положить в сумку вместо стрел тысячебулатных – обычные. И сделал эту подлость подмастерье незамеченным.

Настало утро. Мастера встали друг напротив друга. И одел седой мастер на себя свой панцирь, и встал напротив юноши. А юноша обнаружил пропажу, когда взял в руки обычную стрелу и понял, что кто-то украл его булатные стрелы, но было поздно.

Тогда взял он обычную стрелу, взял свой лук и вышел перед Чингисханом и сказал, что украли у него его стрелы и подложили обычные.

Задумался Чингисхан. Для начала он приказал выстрелить обычной стрелой в панцирь седого мастера. Отскочила от панциря стрела, не причинив вреда ни панцирю, ни седому мастеру.

Тогда дал приказ заточить в темницу юношу. И сказал ему, что будет он завтра тянуть жребий, в котором на одной записке будет написано «смерть», на другой «свобода», потому как не может он проверить слова юноши и ни подтвердить, ни опровергнуть, правду он говорит или нет, и пусть Всевышний решит за него.

Тогда седой мастер решил лишить юношу даже шанса на Божественное правосудие, и он подкупил стражников, и поменял записку с надписью «свобода» на записку с надписью «смерть». И подменили стражники записку. Теперь в яме для жребия лежали две записки, и на обеих была одинаковая надпись – «смерть», и, чтобы ни вытянул юноша и ни прочитал вслух, остаться с головой ему было невозможно.

И узнала об этом принцесса, и сказала об этом юноше с зелёными глазами под утро, и понял юноша, что шансов выжить у него нет, потому что какую записку из двух он не вытащит, на обеих будет написано – «смерть».

Но Всевышний всегда помогает влюблённым.

Когда утром народ собрался смотреть на то, какой жребий выпадет юноше, тот подбежал к яме и ни секунды немедля вытащил одну записку и, не читая съел её! Засмеялся Чингисхан и сказал:

– О, глупый юноша, ты не знаешь, что по оставшейся записке мы поймём, какой выбор свой ты съел, – и приказал начальнику стражи прочитать вслух оставшуюся записку!

И прочитал стражник громко:

– Смерть!

И закричал радостно народ, что всевышний помиловал юношу, думая, что он съел записку с надписью «свобода».

Юноша же, когда с него сняли оковы, достал, якобы съеденную записку из-под языка и предъявил её Чингисхану. И рассвирепел Чингисхан!

Мать принцессы, императрица Борте, шепнула на ухо Чингисхану, что преступления всегда совершает тот, кому это выгодно, а выгодно происходящее только двум людям. Это мастер панциря и стражник, который охранял юношу.

И повелел хан обыскать седого мастера и стражника! Были найдены и булатные стрелы, и записка, с надписью «свобода». Тогда он предложил юноше выстрелить еще раз в седого мастера и в его панцирь уже из тысячебулатной стрелы. А на стражника он одел второй панцирь. И поставил его рядом с седым мастером. И натянул юноша лук, и, взвизгнув, полетели две стрелы одна за другой в тех, кто думал, что он хитрее всех на земле, и пробили говорящие стрелы насквозь и мастера, и броню его, и стражника в броне мастера.

Вот так вот вместо