Утро дня независимости - Марат Дочкин

догадался. И подвел своих товарищей и своего капитана. Виктор не винил Светлова в том, что тот вышел за рамки, он понимали его мотивы и влияние произошедшего на развитие военной карьеры шкипера. Сейчас он был зол на себя. Мичман был очень молод и не успел еще отрастить толстую кожу взрослого, позволявшую легко перекладывать вину за содеянное на других людей, технику или внешние обстоятельства. Зато рефлексия специалиста с полноценной синхронизацией сильно отличалась от реакции обычного человека. Мичман выглядел спокойным как раз по причине того, что все ресурсы мозга и чипа были направлены на анализ произошедшего и поиск альтернативных решений.

***

В этот раз место для контрабандной сделки было выбрано на орбите газового гиганта Зевса в окружении его многочисленных спутников. Сложное место, из которого корпорат мог улизнуть по разным векторам. Не так уж и много, учитывая то, что ВАК было известно куда он направлялся, но вариантов для перехвата было многовато. Поэтому было решено задействовать весь флот ВАК. «Бармалей», как менее опытный экипаж, выполнял роль демонстративного патруля, а «Уверенный» и «Решительный» прятались в тени малых спутников, обнулив потенциалы гравиприводов, чтобы не выдать себя.

Развитие дальнейших событий показало, что, вероятнее всего, кто-то все же «засветился».

А произошло то, что торговец превратился в пирата, радиостраховка не сработала. Условия места встречи вынудили «дельцов» подойти слишком близко друг к другу. Корпорат расстрелял судно шахтера тремя выверенными лазерными импульсами, уничтожив рубку, машинный интеллект и резервный компьютер. Выслал абордажную команду, хакнул грузовые платформы и перегнал к себе. А далее повел себя совершенно неожиданно. Пират не пошел свободными от перехвата патрулирующим «Бармалеем» путями, а, наоборот, воспользовавшись гравитационной ямой планеты-гиганта, сильно снижающей чувствительность ГЛС в направлении планеты, разогнал свой корабль на гравиприводе, вошел в тень спутника, закрывающего от датчиков и антенн Бармалея. Здесь, вероятно, перешел на реактивную тягу, продолжая разгон, заглушив не только гравипривод, но и термоядерные реакторы, его питающие. Следуя в тени спутника пират не мог лечь на нужный ему курс, ему нужна была коррекция курса. Выполняя ее на химических реактивных двигателях сбегающий корабль рисковал засветиться в оптическом диапазоне. Поэтому пират выполнил коррекцию на маневровых ионных двигателях. Эмиссия ионных двигателей почти незаметна, но на таком расстоянии Виктор вполне мог бы ее заметить в инфракрасном спектре оптического диапазона, если бы отслеживал окружающее пространство в этом спектре.

В итоге пиратский корабль прошел в семи сотнях тысяч километров за кормой «Бармалея» незамеченным. А через несколько часов, когда все капитаны уже были уверены, что случилось нехорошее, в семи миллионах километров засекли работающий гравипривод. Перехватить убийц уже было некому.

В плане пирата было всего два рискованных момента. У ГЛС «Бармалея» был шанс засечь работающий в гравитационной яме газового гиганта гравипривод, и работа маломощных маневровых двигателей по коррекции курса была достаточно длительной по времени, чтобы также быть замеченной. Но данное действие со стороны капитана пиратов тоже было расчетливым. Верхние слой атмосферы газового гиганта довольно горячи и делают слежение в инфракрасном спектре малоэффективным.

***

Мичман Соколов снова стоял по стойке смирно перед столом, за которым сидел руководитель кадровой службы ВАК, капитан первого ранга Руслан Каменев. Сама кадровая служба располагалась на орбитальной станции Гера-4, но ее иначе как Кольцом и не называли. Единственный в своем роде уникальный объект, построенный колонистами Геры самостоятельно, представлял из себя два массивных кольца, вращавшихся в противоположном направлении, соединенных спицами с массивной длинной «втулкой» дока по центру сооружения. Данное решение позволяло получить в кольцах центробежную гравитацию, но создавала массу других неудобств, вследствие чего строители орбитальных станций не торопились масштабировать этот опыт. Наличие гравитации привлекало разного рода административные организации, а с одного из торцов втулки располагалась судовая верфь. Кроме того, тут дешевле всего было проводить периодическую медико-физиологическую реабилитацию тех, кто много времени проводит в невесомости.

Вследствие центробежной гравитации стойка Соколова выглядело несколько комично, он стоял под еле заметным углом, но тут все привыкли к этому и даже не замечали, ловко подхватывая падающие предметы с поправкой на смещение кольца.

– Я вызвал вас, таш мичман, для беседы, чтобы лично сообщить о результатах расследования комиссии и объяснить вам принятые решения во избежание превратного истолкования. – Каменев пристально смотрел на стоявшего в полушаге от стола Соколова. Кабинет был в разы меньше жилого кубрика на корабле. Орбитальные станции были циклопическими сооружениями, но и населяли их десятки тысяч людей.

– ВАК не имеет претензий ни к вашим профессиональным качествам ни к вашим действиям в ходе последней операции. Ваши действия признаны соответствующими обстановке и уставу службы. Ваша способность к полной синхронизации с учетом всего двухлетнего опыта использования в расчет не принимается, – тут Каменев сделал паузу и поменял выражение лица. – Как это не прискорбно, я вынужден перевести вас в резерв ВАК, поведение капитана Светлова не оставляет мне другого выхода. Перевод ни в коей мере не должен трактоваться как наказание, скорее уж Светлов наказал себя сам. Простаивать мы вам не дадим и при первой же вакансии будете причислены к действующему экипажу флота.

Каменев и сам внутренне поморщился от своей собственной формулировки. Но не объяснять же мичману, что машинный интеллект, используемый кадровой службой порекомендовал убрать Соколова из экипажа, в противном случае прогнозировал снижение эффективности экипажа и ухудшение командного «климата». Машинт свою эффективность уже доказал, но Каменев испытывал неловкость каждый раз, когда отдавал приказы на основании анализа машинта. В любом случае распространяться на тему применяемых машинтов в кадровой службе запрещалось.

Виктор стоял и таращился на Каменева, силясь понять, что означают его слова. То, что его списывают с корабля он уловил отчетливо, но за что?

– Вам это понятно, таш мичман? – спросил его Каменев, уже понимая, что до мичмана не дошел его намек.

– Нет, таш капитан первого ранга! – делая честные глаза ответил, начиная догадываться, что опять «дяденьки» чего-то порешали про его судьбу, и он опять на перепутье.

– Мне очень жаль, что капитан Светлов, оправдывая свою неудачу пытался сделать это за ваш счет. Оставлять вас в экипаже с напряженными отношениями с капитаном слишком расточительно в вашем случае, понимаете? Если Светлов не ценит наличие такого военспеца в своем экипаже, то мы найдем вам лучшее применение.

– Какое же? – самую чуть выплеснул раздражение в голос Соколов.

– Есть тут одна просьба от гражданских властей на станции Василек. Заодно отточите свои навыки по мониторингу пространства, – все же не удержал шпильку Каменев.