Охотник с Земли. Том 1 - Алексей Губарев

— Хочешь — иди. — разрешил я. — Но за сохранность твоей шкуры мы больше не ответственны. С чего ты вообще решил, что нас впереди ждут представители Фармгалактикс? Может это твари какие-то, или заключённые. Грохнут нас, и всё.

— Сорян, не подумал. — тут же пошёл на попятную рыжий. — Тогда веди, командир.

Владимир ещё говорил, а я в этот момент ощутил на себе сразу несколько посторонних, недобрых взглядов. Не долго думая, метнулся за каменный столб, одновременно крикнув:

— В укрытие! Враг!

А буквально через секунду по зубам дракона застучали иглы, выбивая крошку, и с визгом уходя в рикошет.

Глава 5

Герой осознает, но не успевает проникнуться

— А-а-а! Сука, меня ранило! — орал Владимир, ногами заталкивая себя глубже в поле с зубами дракона. Правой рукой он прижимал своё левое плечо, которое обильно пропиталось кровью. В это же время Батыр пытался затащить в укрытие Шнайдера, и делал всё молча. Ну а я, прижав приклад к плечу, уже выцеливал противника.

В момент, когда откатывался за каменный столб, мне удалось рассмотреть одного из нападавших, и это точно был не представитель Фармгалактикс. И даже не заключённый. Оборванец, которого хотелось обозвать варваром — вот кто это был. Вместо одежды набедренная повязка и нечто, похожее на кирасу, только сделанную из подручных средств. То ли из обшивки космического транспорта, то ли из чего-то ещё, непонятно. На голове какая-то полусфера, похожая на горшок с двумя ручками.

Я бы в другой раз посмеялся над таким клоуном, однако сейчас у меня преобладали совсем другие эмоции.

— Шрам, заткнись! — рявкнул я на рыжего. — Из-за твоего ора враг подкрадётся, а мы не заметим.

Подействовало. Владимир заткнулся, и начал стягивать с себя рюкзак. Игломёт он конечно же обронил. И как только умудрился, ведь ремень был перекинут через плечо. Господи, как же тяжело работать вот с такими бойцами.

В просвете между кустарником мелькнула тень, и я дал короткую очередь из игл, сделав поправку на скорость противника. Раздался крик, кто-то грохнулся, подмяв под себя сразу два куста. Не долго думая, добавил туда же ещё несколько игл. Послышался звук разбившегося стекла, а затем…

Сначала со стороны леса раздался испуганный вопль. Затем ещё один, чуть правее от первого. И буквально в эту же секунду с того места, куда я стрелял последний раз, в воздух взмыло целое облако каких-то мелких насекомых ярко-оранжевого цвета. На секунду это облако зависло, а затем стремительно рвануло в сторону леса, разделившись на четыре небольших шарообразных роя, каждый сантиметров тридцать в диаметре.

В лесу заорали дурниной — так, словно неизвестные увидели нечто жуткое, несущее ужасную смерть.

Крики сменились на визги через считанные секунды. А затем и вовсе начался такой ор — хоть уши затыкай. У меня в голове почему-то сформировался образ, как неизвестных пожирают заживо те самые насекомые.

— Медленно отходим вглубь каменного поля. — спокойным голосом произнёс я. — Шрам, идти можешь, или требуется помощь?

— Могу. — отозвался боец. — Только сначала за оружием схожу…

— Отставить. — скомандовал я, добавив в голос металла. — Сам сдохнешь и нас подставишь. Отходим, это приказ.

Пока товарищи отступали, я прикрывал их отход, отслеживая то, что происходит в лесу. А там, похоже, всё уже закончилось, и насекомые, которых значительно поубавилось, рванули в сторону — их рой был отчетливо виден на фоне голубой листвы. Фух-х, слава Богу, не к нам. Живем пока что.

— Батыр, доклад. — негромко произнёс я, когда рой скрылся среди деревьев.

— Шрам получил сквозное в левое плечо, я уже оказал ему первую помощь. Шнейн стабилен. Сам цел. Вовремя ты отдал приказ, командир, очередь прямо над моей головой прошла.

— Что скажешь о противнике? — спросил я, надеясь, что друг увидел больше меня.

— Какие-то аборигены дикие. Одеты в тряпьё, оружие как у нас, но явно изношенное. Наручи какие-то странные, раза в полтора больше наших. Вот, пожалуй и всё, что успел разглядеть. А, ещё среди них вроде одна женщина была. Но могу и ошибаться. Я всего троих успел засечь.

— На язык обратил внимание? Я имею ввиду, как они разговаривали.

— Нет. Тарабарщина какая-то, ничерта непонятно.

— Вот именно. Батыр, здесь все вроде как разговаривают на языке Содружества Миров, а эти на каком-то странном наречии. Сдается мне, корпорация нам многое не договаривает. Или не успела рассказать. Уровень допуска у нас слишком низкий, всё же охотники и охранники, это простые работяги.

— А ведь и правда. — согласился со мной Батыр. — Слушай, а что вообще произошло? Я ничего не успел понять.

Пять минут у меня ушло на рассказ, сдобренный моими предположениями. Я обрисовал рой, и то, что его добычей должны были стать мы, но так вышло, что враг сам «подорвался на своей гранате», а точнее — на разбитой ёмкости, в которой удерживались хищные насекомые.

— Искин говорит, это огнекрылые древоточцы. — морщась от боли, сообщил Владимир. — Крайне спокойный вид насекомых, проживающих крупными семьями, до тысячи особей. Однако, если потревожить их гнездо, они зачищают всё, что по их мнению может представлять угрозу. Черт, у них боевые характеристики, как у наших земных пираний. Только эти древоточцы не жрут, а просто превращают всю плоть в фарш.

— Что-то мне уже не хочется идти дальше. — произнёс Батыр. — Мы как-то в детстве с товарищами решили утащить с пасеки соту с мёдом. Днём. Однако что-то сделали не так, и полосатые камикадзе потом гнали нас метров пятьсот, нещадно жаля. Мать, когда я домой добрался, три десятка жал из моей тушки извлекла, а отец после ещё раз пять ремнем стеганул. В общем, после этого случая у меня появилось стойкое отторжение к меду. До сих пор смотреть на него не могу.

— Расслабься, эти древоточцы обычно гнездятся по берегам водоёмов, и после нападения успокаиваются, минут через десять. Этого времени им хватает, чтобы уничтожить все в округе. Главное, не приближаться к гнезду ближе, чем на два метра, а если приблизишься, то не убивать охранников. В одиночку они не страшны. Ну, если не атакуют в глаз.

— Тихо! — скомандовал я. — Все замерли. Они летят.

Мой слух действительно уловил со стороны леса шум, очень похожий на гул множества маленьких крылышек. Причем он стремительно приближался. Сердце ёкнуло —