Паразит - Володимир Сова

Такое место не могло пройти мимо меня стороной, я знал, что там всегда с радостью примут тех, кто готов присматривать за больными, главное верить в Тальвика. Туда я и отправился под личиной женщины в годах, благо в деревни такие были.

Храм был хоть и простой, но построен из камня. К нему также была пристройка, в которой находились комнаты для служителей церкви и, скорее всего, там же находятся и больные. Двери были деревянные, но крепко сколочены и при этом легко открывались. Внутри же веяло аскетизмом. Ничего лишнего, лишь пара лавочек и помост, с которого священник вел проповеди. Сейчас же были пусто и тихо, никого не было, но стоило немного пройти, как из одной двери вышел сам священник. Старый и уже обрюзгший с лишним весом и почти отсутствующими волосами.

— Здравствуй, дитя, меня зовут отец Рубелий, — сразу обратился он ко мне, моментально почувствовалось уверенность в его голосе. — Расскажи, с чем пожаловала и мы тебе поможем.

Решил не ходить вокруг да около и рассказал ему, что хочу стать служительницей церкви.

— О, меня радуют люди, которые хотят быть ближе к Богу Тальвику, — на его лице появилось довольствие этой ситуацией. — Пройдемте ко мне, я расскажу вам, сестра, чем вы будете заниматься, а после вас определят в вашу комнату и выдадут одежду служительницы.

Комнатка Рубелия, по совместительству и его рабочий кабинет, также была представительницей аскетизма. Небольшая кровать, стол и книжный шкаф, на котором располагались различные книги и, видимо, документы. Так как священник шел впереди меня, то я сразу достал веревку и набросил ее на его шею. Тело только внешне представляет из себя старушку, а силы имеет как тройка мужчин. Поэтому Рубелий был обречен на скорую смерть.

Осторожно положив его на пол, чтобы ненароком не издать лишнего звука, я сразу начал его преобразовывать через глаза — кратчайший путь до мозга. Чтобы нас никто не побеспокоил, закрыл дверь на засов. Для ускорения процесса ввел еще несколько очагов преобразования, и вскоре священник стал еще одним моим телом.

Чтобы не останавливать процесс мы отправились за другими служительницами. Всего их было в храме трое. Тактика была почти аналогичной. Рубелий попросил одну из них проводить меня в мою комнату, а сам отправился искать других. Так как они были женщинами, с ними было еще проще. Рубелию было еще проще, он просто пригласил другую к себе и сделал все тоже самое, что и я с ним.

Осталась последняя. С ней было еще проще, она находилась на кухне вся в делах, что-то нарезала. Ее преобразовали там же, где и работала. Не отходя далеко от кассы, решил проверить еще кое-что. Сегодня у больных будет обед из меня, а чтобы досталось каждому, я разделил кусок своей плоти до клеток.

* * *

Пока моя старушка захватывает храм Тальвика в одиночку, к моей засаде подъехал небольшой караван. Всего три телеги с грузом. Для защиты у них были всего два мечника. Для остановки каравана перед ним вышло два тела. После остановки мечники были готовы напасть, но увидев, что мы без оружия немного расслабились. В этот же момент остальные напали на караван. Они оказались не безоружные, как я изначально планировал, а каждый с когтями. Всего лишь провел один эксперимент. Я могу превратиться в любой организм, вот и решил попробовать оставить только элементы от животного. Получилось превратиться сразу. Проблема была только в том, чтобы совместить тело человека с этими элементами, но теперь мои тела имели не пальцы, а острые когти.

Мечники были шокированы, ведь они никак не ожидали, что на таком безопасном пути будет нападение. Остальные участники каравана пытались отбиваться, но максимум, что у них было — это кинжалы, что против меня бесполезны, а другой серьезной защиты у них нет. А что можно противопоставить людям, которые бросаются даже на меч, тот его протыкает, но ему все равно? Правильно, ничего. Через несколько минут живых не было.

Тела людей и лошадей стаскивались в лес, где их начинали поглощать. Те, кто в этом не участвовал, разграбляли телеги. Товар в основном для меня интереса не представлял, никто не собирался тащить его в город на реализацию, а по другому его особо и не используешь. Поэтому изымались деньги и прочая мелочь, которую я мог унести в руках, например, кинжалы и мечи. Все, что не получится унести, скидывалось в кучу, телеги разламывались и также закидывались в эту кучу. А дальше лишь добавим огня, но не забываем про технику безопасности. Мы же не хотим сжечь лес. Мда…а двигался бы этот караван из Озинбаха, то товары бы сохранились и поехали с преобразованным торговцем.

После того, как телеги догорели, мои тела отправились вновь в лес выжидать следующий караван.

* * *

В храме Тальвика наступило время ужина, служительницы доставляли еду прямо к постелям больных. У каждого был свой небольшой прикроватный столик. Те, кто мог, ели сами, остальных кормили служительницы. Всего было десять больных из двадцати возможных, а каждая койка была отделена от другой перегородкой из ткани.

Вся посуда убиралась. Те, кто мог хоть как-то ходить, выходили на прогулку. Территория позволяла, а свежий воздух еще никому не повредил. После прогулки начиналась вечерняя молитва, на которой Рубелий проповедовал лучший мир для тех, кто страдает сейчас. После этого каждый из больных почувствовал невероятную боль в животе, начали работать мои частицы.

— Вы все уходите в лучший мир, в мир Тальвика! — с некоторой долей безумия кричал Рубелий. — Там вы познаете покой и станете счастливыми. Восславьте нашего Бога Тальвика.

Крики начали постепенно прекращаться, люди постепенно умирали, кто-то раньше, а кто-то только с поглощением мозга. Установилась тишина. Рубелий ушёл в свой кабинет.

* * *

Во время этих событий шло и движение в самом городе. Например, пара моих тел-мужчин зашли к пекарю. Он нужен был для сокрытия распространения моих частиц. В пекарне был народ, поэтому пришлось подождать, пока все выйдут, а дальше закрыть дверь.

— Вы что творите? — начал возмущаться пекарь, мужичок лет под тридцать на вид, с лишним весом, такая вот работа у него.

— Выходи, — проговорило одно из тел, — решим дело миром и разойдёмся.

— Стигге не понравится, что вы тут устроили, — кто такой Стигга, я естественно не знал, но для меня это и не важно, — вы явно не местные.

— Не знаю, кто такой