"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

не обращал на них никакого внимания. Он пытался угадать, как воспримет Катарина новость о предстоящем замужестве с незнакомым человеком, сколько времени ей понадобится, чтобы к нему привыкнуть.

А вот его покойного отца мало бы волновали такие мелочи. Хорган забрал к себе Лею в тот же вечер, как увидел юную красавицу на торжестве в честь приезда Наместника. Старого барона не тронули ни слезы, ни мольбы невинной девушки. Он овладел ею еще по дороге в замок, прямо в лесу, не стыдясь вооруженных всадников охраны. И лишь через пару месяцев издевательств, когда понял, что новая игрушка в ожидании «приплода» грубо постановил:

– Родишь мне сына – станешь хозяйкой Ульфенхолл! Будет девчонка – прогоню плетьми…

Сына Хорган назвал Веймаром в честь пра-прадеда, прибывшего в Дэриланд с побережья Закрытого моря. Предок был славным воином, но, не выдержав распри со сводным братом – законным ярлом Атли, вынужден был покинуть родные фьорды, чтобы вместе с отрядом преданных храбрецов обосноваться на плодородных равнинах земли, далекой от морских просторов.

Кроме богатой утвари и оружия первый Лостан привез в новые земли и свое проклятие. Как гласит предание, однажды ради победы в военном походе морской разбойник обменял душу мрачному колдуну на способность принимать звериное обличье, что приводило бы в трепет не только врагов, но и самых верных соратников.

Даже на смертном одре первый Веймар грезил вольной жизнью пирата, рассуждая о будущем своего рода:

– У меня вместо сердца – кусок гранита в ледяной крови, его я и передам потомкам! И пусть одного из них непременно назовут моим именем, чтобы он взял мою силу, ловкость и быстроту. Пусть же он превзойдет меня в доблести и мощи. И станет счастливей меня… даже в своей серой шкуре.

Не оттого ли Хорган возлагал на маленького сына Леи большие надежды. Только мальчик вовсе не торопился их оправдывать. Хотя Веймар рос крепким и сильным, как и все в роду Лостанов, амбициозному Хоргану этого было мало.

Как-то раз, поставив высокого худощавого юношу перед собой, барон заорал так, что долго еще дрожали стеклышки цветных витражей в огромных окнах большого зала:

– Тебе скоро пятнадцать, а ты еще ни разу не обращался. Позор! Ты не мой сын! Зато твоя мать – блудливая сука, я так и знал, что она зачала тебя от метельщика! Я отправлю тебя в Сумрачную долину и выживай как хочешь, ублюдок. Сдохнешь там на снегу или вернешься на четырех лапах, ты понял меня? А убогую дрянь, породившую это отродье я скормлю псам Ульфенхолл. Хоть какая-то польза от дрянной потаскухи.

…Выбравшись от глубокой ванны, Веймар с удовольствием натянул на влажное тело чистую льняную рубашку, приготовленную Наридой. Давнишние воспоминания заставили снова почувствовать на клыках кровь отца.

Как будто это было лишь вчера – перекошенное бешенством, дурно выбритое, морщинистое лицо Хоргана, его разинутый черный рот и безумная ярость, заставившая кости Веймара расплавиться, изменяя форму… Потом дикая боль, пронзившая суставы, и осознание собственного превосходства над старым седым Волком. Он это смог… Ради Леи, не ради себя… Сам бы он выдержал не только холод и мрак Долины, но не побоялся бы даже гнева ее хозяина.

Однако мать не надолго пережила грозного супруга, скончалась в ту же весну, оставив юношу на попечение Нариды и старого Торма, служившего в личной охране Хоргана Бешеного. С тех пор минуло много лет…

В дверь спальни робко постучали и Веймар различил знакомое брюзжание старой кормилицы:

– Прости глупую, но ведь я остаток ночи не сомкну глаз. Все буду думать про вас… Скажи честно, Веймар, она тебе хоть немного нравится? Тебе самому, а не твоему Волку… Лично тебе, как мужчине, а?

Барон раздраженно отмахнулся:

– Это совсем не важно! Она станет госпожой в моем доме, слуги будут ей подчиняться, у нее будет все, что она пожелает – деньги, наряды, уважение и почет – все подобающее хозяйке Ульфенхолл.

И я буду ее беречь и ценить, как избранную моего Зверя! Разве не понятно? Он должен был давно взять себе пару. Из нас двоих в вопросе продолжения рода решает он. И он выбрал именно эту женщину. Значит, такова судьба. Мы будем вынуждены ее принять.

– Все это так, но скажи, какая она? Ей уже исполнилось шестнадцать? – не унималась Нарида.

– На вид ей около двадцати лет… кажется.

– Двадцать лет! И у нее еще нет мужа? Что с ней такое? Почему ее никто не взял прежде? Или… ох, нет… ты хочешь забрать ее от семьи, а как же дети? Что, если у нее дети? О Вейма-ар!

– Насколько я знаю, у нее нет ни мужа, ни детей! По крайней мере, сейчас! – огрызнулся барон, откидывая с голой груди теплое одеяло. В голосе его начинала звучать сталь.

И без того становится жарко от одних мыслей о предстоящей свадебной суете. Досадной и бестолковой. Хотелось остаться одному и выспаться до обеда, завтра предстоял длинный день. Нарида присела на краешек постели, сморщенными пальцами разглаживая кончик пухового одеяла.

– Ну, хоть еще что-нибудь про нее расскажи, мне так интересно. В кои-то веки ты задумал жениться, мы все очень рады, Веймар! Нрав у нее кроткий?

Терпению барона пришел конец, усмехаясь в душе над вероятными страхами старой служанки, он пригрозил:

– Одно я понял точно, характер у нее такой же непокорный и вздорный, как у тебя! Вот погоди, погоди… привезу ее в замок и она живо наведет здесь свои порядки, а твоя власть ограничится уборной. Вот тогда ты запоешь псалмы гор и лесов!

Как он и полагал, Нарида жалобно всхлипнула, прижимая к своей все еще пышной груди дряблые руки:

– Да, неужто она ж такая, как ты описал… Мальчик мой, зачем тебе нужна эта ведьма! Может, другую найдешь…

Веймар даже не успел себя успокоить, как Зверь внутри гневно зарычал, заставив его произнести вслух гневную тираду:

– Мне не нужна другая, запомни! Катарина предназначена мне богами! Эта