Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

уже не важно, кто сильнее. К примеру, я могу пробить тебе голову с одного удара, а ты в десять раз сильнее. Ну и что? Победит тот, кто сумеет ударить первым и твоя избыточная сила уже никакой роли не играет.

— Победит тот, кто быстрее? — Догадывается друган.

— Если точнее, тот, у кого техника боя лучше. А если оба одинаково техничные? Ты бьёшь, а противник твои удары блокирует. Он знает, как и куда ты бьёшь. Ты тоже знаешь. И кто победит?

Димон, до которого доходит, что не так всё просто, пожимает плечами.

— Победит тот, кто умнее и сможет перехитрить. Разве ты не прикидываешь возможности противника до боя? Какие у него преимущества, какие у тебя? Или ты бездумно в драку кидаешься?

Кстати, так оно и есть. Именно так он и поступает.

— Вот тебе и вывод. Интеллект — важный компонент твоей силы. Иногда решающий. На уроке вы все бросились решать сразу. Никто даже не попытался подумать, нельзя ли схитрить.

На следующем уроке дам задачку, на которой отличился юный Гаусс. Учитель приказал им сложить все числа от одного до ста. Через пару минут увидел маленького Карла, рассматривающего потолок на фоне усердно пыхтящего класса. Поглядим, найдётся ли у нас такой же умник.

Репетиция тем временем начинается. Медников садится за барабаны, пускает несколько серий. У него их два, один школьный с пионерских времён, второй — большой, Катя у музыкальной школы выцыганила. Он где-то в кладовке валялся, забытый и списанный. Твёрдо надеемся, что до Нового года доживёт.

Катя, сдержанно вздохнув, садится за пианино. Его кое-как настроили, — отдельная история, — но он всё равно старый. Лет, наверное, столько же, сколько и школе. То есть, больше тридцати. У музыкальных инструментов срок жизни может и несколько столетий достигать, но только не в школах, где каждый оболтус норовит постучать по клавишам, и не только руками.

— Готовы? Поехали, — по моей команде играет вступление, а Эдик вертит в руках воображаемый микрофон. Реального нет, но голос у него звонкий, вытянет. Администрация к Новому году клятвенно обещает достать/купить/принести уволоченное из дома. Не очень-то верю, если что, сами купим… хм-м, хотя там какое-то согласование параметров нужно. Если коротко, то выходной сигнал с микрофона должен быть согласован с усилителем, а оттуда с колонками. Не шарю в этом вопросе. И не собираюсь глубоко разбираться. Лучше спеца найти. Одно из правил управления людьми: если что-то не можешь сам — найди того, кто может, и запряги его. Как запрячь — отдельная тема.

Репетиция примерно час. Изредка Эдик не попадает в ноты или высоту голоса путает. Но ошибки мелкие и на фоне посредственного музыкального сопровождения практически не заметны.

— Погодите-ка, — останавливаю следующий прогон. Посторонние звуки идентифицирую, только когда все замолкают. И люди и инструменты, хочется сказать, так называемые инструменты.

Кто-то ломится в двери.

— Кто там? — Жду ответа «почтальон Печкин», может и зря. Есть ли в этом мире тот знаменитый мульфильм, нет ли, пока не выяснил.

— Быстро открывайте, нафиг! Какого хрена закрылись?!

Голос и лексика явно не от взрослых. Поэтому, как терминатор в одноимённом фильме прокручиваю в голове возможные ответы:

— Пошли в жопу, мудозвоны!

— Зайдите завтра, ушлёпки!

— Закрыто на переучёт!

— По голове себе постучи, дятел!

— Немытым рожам вход воспрещён!

Выбираю последний вариант, добавляю комбинацию первого и второго (Идите в жопу, ушлёпки!) и с чувством выполненного долга ухожу на сцену. О мою спину разбиваются возмущённые вопли. На это не обращаю внимания, как и на удары в дверь. Но подозрительный хруст заставляет на секунду замереть.

В пару прыжков возвращаюсь назад и успеваю, слава небесам, успеваю заметить одну рожу. Других не распознаю, а этого да. Голоса становятся неуверенными.

— Тычоблин! Валим отсюда! — И сразу топот.

И мне надо спешить. Машу рукой своим «конец репетиции!» и кое-как, — согнутый язычок замка до конца не уходит, — отворяю травмированные двери. До учительской на второй этаж, вандалов не видать… а нет, вижу компанию из четырёх человек в окно на улицу. Замеченная рожа, кажется, среди них. Компания быстрым шагом удаляется.

— Кто это был? — Катя подходит вместе с остальными.

— Задолбали! — Голос Эдика переполнен негодованием. Есть с чего. Никому актовый зал не нужен, но стоит нам запереться, так начинается движуха. Находятся, обязательно находятся те, кому, вот прям сейчас, надо туда попасть, иначе жизнь закончится.

— Пошли, — направляюсь на второй этаж. Там учительская, там директорская, надо докладывать про ЧП.

Есть такой закон, кто первый сообщил, тот автоматически прав и резервирует для себя место обвинителя. Ничего не скажем, просто уйдём домой — автоматически виноваты мы. Ключ дали нам, нам и отвечать за порядок.

— За порядок отвечаете вы, раз вы актовый зал выпросили, — директор настолько точно оправдывает мои опасения, что напоминает непися. Неигрового персонажа компьютерной игры, который действует по заданной программе.

— Вот мы и отвечаем, — пока разговариваю с директором, который осматривает искорёженный замок, ребята прибирают инструмент и аппаратуру.

— Мы обязаны пресекать безобразия, но если это не в наших силах, докладываем вам. Это десятиклассники.

— Из «А» или «Б»? Фамилии?

— Вы слишком многого хотите. Фамилий не знаю. Вроде из «Б», уверенно могу опознать одного, всего их было четверо.

— А они скажут, что это не они… — директор морщится.

— Хотите, чтобы мы разобрались? Даёте карт-бланш?

Директор морщится уже до лысины. Вот ведь… даже я знаю, что делать. Вызвать отцов тех четверых, да одного хватит, и пусть ремонтируют двери. Выслушать отмазки отморозков можно, кто мешает пропустить их мимо ушей? Не хочешь по хорошему, можно ещё лучше.

— Нам всё равно, Пал Михалыч, как вы обеспечите порядок. Мы не имеем прав вас подменять.

— Вот я и обеспечиваю. С этого дня ваши репетиции прекращаются. Верни ключи.

Директор, сделав монументальное лицо, уходит. Ключ, разумеется, пришлось отдать. Вместе с многообещающим взглядом.

— И что ты наделал? — Негодует Катя.

— Разберёмся…

У всех настроение падает. Молча уходим в раздевалку, молча одеваемся, только на улице разговорились. Пока междометиями. Катя продолжает бросать на меня осуждающие взгляды.

— Что ни делается, всё к лучшему, — утешаю друзей, когда Эдику и Олежке пора сворачивать в другую сторону. — В принципе, у нас всё готово. Дня за три до Новогоднего бала прогоним по-быстрому обе