Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

— Ждём пока пацан выйдет на связь. — сильно задумавшись произнёс Виктор. — Про карцер Лёха предупредил, и заверил, что выйдет на связь сразу, как останется один. Дадим ему час.

— Рискуем кэп.

— Знаю.

— Князь сказал, что…

— Я помню, что он сказал, Косой.

— Ставр, а ты можешь туда пробраться? — повернулся Глеб к товарищу по отряду и вопросительно приподнял бровь.

Тот вместо ответа лишь утвердительно кивнул.

— Незамеченным?

На этот раз человек с впалыми щеками качнул головой отрицательно.

— Гнездо-гнездо. Я сокол. Еду принесли с отравой. Есть не могу. Грущу.

— Ха! — довольно усмехнулся Глеб, стукнув ладонью по столу.

В своём молодом возрасте, он ещё не всегда умел контролировать эмоции. Особенно радость. А радоваться было чему. О талантах Гюрзы ходили легенды. И если они не врут, то ей сделать из человека инвалида, большого труда не стоило.

— Какой ещё сокол? — повернулся к лидеру Косой, не меньше остальных напряжённо ожидавший сигнала от Обломова. — Вы же ему позывной «Кузнечик» дали?

— Как какой сокол? Тысячелетний!

— Я не понял, он что, нас слышит? — снимая наушники и оглядываясь по сторонам, бросил Глеб.

— Я в карцере, у меня всё хорошо. — на этот раз невпопад ответил Алексей.

— Да не. Болтает сам с собой. — отмахнулся Виктор, довольно и тепло улыбаясь.

— Вы там не переживайте. Я перехожу ко второму этапу плана.

— У него там ещё и план появился. — качая головой, включился в разговор ещё один боец. — Видать хорошо по голове получил от Гюрзы. Что за план-то? — добавил он громче, будто надеясь, что Алексей его услышит.

— Ну да. План у меня есть. Ваш-то сразу не заладился. Пришлось свой придумывать.

— Лёха!? Что за план-то? — повысив голос, продублировал вопрос товарища Глеб, чем заслужил недовольные взгляды командира и Ставра.

— Тишина! — в полголоса бросил Виктор и этого было достаточно, чтобы больше в помещении никто рот не открывал.

* * *

Проснулся рано утром я самостоятельно. Успел даже провести тренировку, прежде чем принесли завтрак. Для этого пришлось попросить Кали найти мне очередной спичечный коробок. Прошлый куда-то потерялся. К слову, от коробков я уже постепенно отходил, используя для подобных упражнений всё, что мог только придумать. Из последнего: поймал мышь, которой специально дал забраться в щель у двери и вытащил назад в свою камеру.

— В ведро не лазь — там отрава. — бросил вслух, отпуская зверушку.

Что касалось принесенной еды, то на этот раз она была без опасных добавок. Эти паразиты ограничились лишь компотом. И к моей большой радости, Кали и вчера вечером, и сегодняшним утром успела заприметить всех немногочисленных причастных к этому делу.

По словам демоницы, без кротов на кухне и среди охраны здесь также не обошлось, но к сожалению, уже сейчас число предателей было намного больше. В столовой им оказалась главный повар с одним из своих помощников, а вот причастных к заговору охранников удалось выявить уже целых шесть человек. И это только за первые неполные сутки наблюдений.

Кали удалось подслушать их диалоги и говорить о какой-то лояльности роду Белорецких, тут не приходилось. Здесь базировалась целая ячейка работающих на внешнего врага людей, которые совсем не стеснялись вслух обсуждать то, что думают о правящей семье. Естественно, болтать лишнее они себе позволяли только в своём узком кругу.

Алгоритм работы с трудными детьми здесь был сформирован уже давным-давно и после встречи с директором, эта машина должна будет проехаться и по мне. Почему ждали босса? Не знаю. Видимо финальное слово было за ним.

И кстати, до обеда никто ждать не стал и уже через полтора часа после завтрака, дверь в камеру открылась.

— На выход.

На этот раз пришёл другой охранник, нежели чем прошлые два раза, и этот разглядывал меня с большим любопытством.

Молча поднявшись с койки, я направился на выход, внимательно оглядывая сначала мощную дверь, а затем и небольшой коридор, в котором я насчитал ещё пять таких же камер для провинившихся.

— Перед собой смотри. Не вертись. — строго бросил шедший сзади мужчина.

— Куда идём?

— Куда надо.

На этом наша непродолжительная беседа с неприятным дядькой и закончилась. Добравшись до кабинета директора, который соизволил принять мою персону пораньше, меня завели внутрь и заставили ждать, пока мужчина закончит работу с документами. Табличка на двери кабинета и её дубликат на столе передо мной гласили, что в кресле напротив сидит Тарханов Игорь Мстиславович.

Работал он подчёркнуто медленно и неспеша. При всём этом, в самом начале директор одарил меня умудрённым жизнью взглядом всего один раз, после чего продолжил своё занятие.

Я хотел было шагнуть в сторону стоявшего рядом дивана, но так и оставшийся в помещении сотрудник охраны, небрежно придержал меня за воротник.

Сам хозяин кабинета был мужчиной в годах и уже давно с сединой на голове. Лицо серьёзное, сосредоточенное, с полным набором мимических морщин, что учитывая его возраст было само собой разумеющимся. Образ дополнял строгий серый костюм, с тёмно-синим галстуком.

— На тебя жалобы. — не отвлекаясь от своих записей, внезапно заговорил мужчина.

Эту игру я люблю играть. Бросил фразу и молчит, ждёт чего-то. Ну, хорошо. Я тоже помолчу.

На этот раз пауза затянулась на целых двадцать минут. Директор занимался своими делами, я вертел головой, внимательно изучая детали интерьера его кабинета, а здоровяк стоявший рядом, уставился перед собой и застыл как манекен.

Обстановка тут, кстати, была на контрасте с тем, что я видел в высоких кабинетах прошлой школы, весьма аскетичной. Стол и шкаф без изысков, недорогой диван, кресло и несколько стульев. На стенах какие-то грамоты и благодарственные письма, а напротив стола — большие часы.

— Ангелина Юрьевна в больнице. Это серьёзный проступок. — закрывая рабочую папку и поднимая на меня глаза, наконец-то заговорил он. — Как-то прокомментируешь?

— Она на меня напала. — повёл я плечом.

— Вот как?

— Руки на голову положила и как начала… — на этих словах я попытался изобразить её действия и врезавшуюся на всю жизнь в мою память гримасу этой тётки.

— И с чего бы ей это делать? — задал вопрос Тарханов, буквально на мгновение поморщившись с моей театральной постановки.

— Это вы лучше у неё самой спросите. Очень злая женщина.

— Говорят, что ты достаточно сильный. — сменил тему Игорь Мстиславович. — Это прекрасно. Но ровно до тех пор, пока ты не создаёшь проблемы и не нарушаешь дисциплину. Вердикт на первый раз такой: десять ударов моей палкой, неделя в карцере и столько же работы в столовой. Будешь плохо работать или буянить — физические наказания будут повторяться.

Говорил он спокойно, без агрессии, надменности или