"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

пару недель перед этим несколько пехотинцев, доведенных шатающимся по округе мертвецом до полного отчаянья, решились – и подкараулили его в засаде, вооруженные фонарями, лопатами и кирками. Мертвец не оказал им сопротивления, и они быстро разорвали его на части. А он повторял свой приговор до тех пор, пока голову не отделили от тела. Потом его останки на всякий случай окропили святой водой и закопали в семи разных могилах, ни на одной из которых не было написано – «Здесь лежит Клаус Циммер, человек, который оказался слишком слаб, чтобы умереть и смириться с этим».

Жестоко отчитав Варгу, Дирк ожидал увидеть в его глазах хоть тень раскаянья или гнева. Но хорват ничуть не смутился. Замерев по стойке «смирно», глядел своим вечно-сонным совиным взглядом в пустоту, не выказывая никаких эмоций. «Лучше бы Варга был на месте Жареного Курта», - подумал Дирк, отходя от мертвеца.

Оставшись без пулемета, он почувствовал себя свободнее, громоздкая тяжесть «Льюиса» была ему непривычна. Другое дело – кинжал и булава. Кинжал все еще оставался при нем, немного погнутый, лезвие во многих местах покрыто засечками и сколами, окрашенный кровью в неестественный багряно-ржавый цвет. Но это было оружие, с которым рука управлялась автоматически. С булавой было сложнее, образцы, которыми так и не успели воспользоваться французы, скошенные огнем, его не устраивали – слишком легки и, пожалуй, непрочны. А он привык полагаться на свое оружие. Поколебавшись, Дирк взял довольно увесистый молот, лежавший с несколькими пилами и прочим столярным инструментом в деревянном ящике у стены, взвесил в руке. Этот инструмент не создавался для боя, его использовали солдаты для своих нехитрых нужд – подновлять заграждения, бить камень, забивать сваи – но вполне мог послужить ему. Для проверки Дирк коротко взмахнул молотом, и удовлетворенно кивнул, когда тупой массивный боек легко смял валяющуюся под ногами каску Адриана.

- Приготовиться, - сказал он, поднимая молот на плечо, - Если мы не найдем этот чертов штаб до заката, я позабочусь о том, чтобы вы стали самыми несчастными покойниками из всех на службе нашего кайзера.

- Куда уж хуже… - пробормотал Юльке у него за спиной.

Скажи что-то подобное более молодой «Висельник», хотя бы Штейн, ему не миновать хорошей отповеди за пререкание с командиром. Дирк знал, когда дисциплину в отряде надо соблюдать, заставляя подчиненных становиться подобием единого кулака, в котором каждый палец подчинен выполнению общей цели. Но Юльке был из «стариков», и ему иногда дозволялось вставлять осторожные комментарии, подыгрывая командиру. Маленькая игра, позволяющая, с одной стороны, соблюдать неукоснительную дисциплину, а с другой – разрядить ситуацию мимолетной шуткой.

- Вы недовольны, рядовой Юльке? – Дирк повысил голос.

Гранатометчик принял намеренно виноватый вид.

- Извините, господин унтер, вырвалось. Я не был уверен, что где-то покойникам живется хуже, чем здесь, во Фландрии.

- О, я уверен, что у мейстера получится изменить ваше мнение, рядовой Юльке. Например, он отправит вас в штаб фон Мердера, чтобы стирать тому кальсоны всякий раз, когда неподалеку чихнет француз!

Шутка понравилась, хотя открыто смеяться в присутствии унтер-офицера никто не рискнул. Но Дирк уловил отрывистые смешки и почувствовал, что настроение у «Висельников» немного приподнялось.

- Боевой порядок, - сказал Дирк уже серьезным тоном, - Мы уже достаточно сильно опоздали, чтобы хозяева обиделись на нас за эту бестактность. Отдадим же должное французскому гостеприимству!

[1] (нем.) «Doppelgänger» — двойник.

[2] (ивр.) дословно «колос» - характерная особенность речи, по которой можно определить, является ли определенный язык родным или хорошо знакомым для конкретного человека, своеобразный «речевой пароль».

[3] (нем.) дословно – «каблук женских ботинок».

[4] (англ.) дословно - «Она видит, как моря хлопают по берегам», английская скороговорка.

[5] (фр.) – толстый фазан

[6] Из-за звонкой «д» в начале это слово очень сложно для произношения носителями немецкого языка.

[7] (нем.) – «тварь».

[8] Раймон Пуанкаре, Жорж Клемансо – французские президент и премьер-министр периода Первой Мировой войны.

[9] Немецкая пословица.

Глава 11

Не записывай человека в покойники,

пока сам не увидел труп.

И помни, что даже тогда

можно ошибиться.

Фрэнк Херберт

…первая граната лопнула совсем рядом, Дирку показалось, что глаза в глазницах его черепа от ударной волны чуть не врезались друг в друга. Зубы заскрежетали в дёснах, а голову мягко мотнуло в сторону. Неприятное ощущение – словно кто-то ударил в лицо тяжелым резиновым молотом. Еще одно тусклое металлическое яйцо шлепнулось в грязь неподалеку, выставив на поверхность ребристый бок осколочной рубашки. Дирк, прикрывая голову локтем, попытался вжаться в стену, пока хронометр в его голове, сбитый предыдущим разрывом, неровно отсчитывал секунды. В такой момент время всегда скачет непредсказуемо, и часто кажется, что прошло уже полминуты, а граната все не взрывается. Мозг торопливо перебирает варианты – бракованный взрыватель, подпорченный водой шеддит[1], не выдернутый предохранитель… - а тело корчится в спазме, как будто уже обожжено сокрытым в стальной скорлупе огнем.

Разрыв. Осколки забарабанили по броне – неприятный царапающий звук – и по стене, к которой прижался Дирк. На него осело целое облако пыли, деревянной трухи и грязи. Как и многие ветераны окопной войны, Дирк рефлекторно открывал рот, чтоб ударная волна не разорвала барабанные перепонки, и теперь на зубах хрустела всякая дрянь, которую толком даже не выплюнуть. Особенно неудобно, когда твои слюнные железы почти не функционируют, и во рту сухо, как в старом колодце. Рядом с ним шлепнулась фляга, забытая кем-то на бруствере, и принявшая в себя несколько осколков. Неровные треугольные отверстия в ней служили хорошим напоминанием о том, что могло бы стать с его собственной головой, действуй Дирк хоть немногим медленнее.

- Гранаты к бою! – крикнул Дирк, и сам метнул гранату по высокой дуге, надеясь, что «колотушка» перелетит через препятствие и упадет в смежную траншею, - Не дайте этим недоноскам прижать нас к земле!

Французские гранаты Лемона имели достаточно слабое осколочное действие, но в условиях окопной войны это доставляло больше проблем их противникам, чем самим французам – осколки летели недалеко, но кучно, и зачастую способны были найти слабое место даже в толстых доспехах «Висельников».

Штейн высунулся в проход и тотчас дернулся,