Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

— А может, они родственники? — с трудом изобразил на лице усмешку Рашпик, на что получил свою порцию гневного цоканья.

— Воды бы плеснуть в отсек с десяток ведер, — поморщился, освобождая место механику, Филя.

— Нет, — покачал головой Пустой, выворачивая рулевое колесо, — Десять ведер только на меня. И столько же на Коркина. Кобба, а в той твоей стороне, где растут такие же деревья, водятся такие зверьки?

— Не замечал, — пожал плечами отшельник, — Но пакости хватает.

— Вот бы дом построить из этой пакости! — икнул Сишек. — Запечь ее в углях, навесить дверь, вырубить закуток и спать. Захотел поесть — резанул от стены и дальше спи.

— Стухнет, — удивленно покосился на бражника Рашпик. — Хотя если собрать весь Поселок…

— Зачем Поселок? — захихикал Хантик. — Одного тебя, Рашпик, хватит!

— Нет больше Поселка, — отрезал Пустой.

Коркин с сожалением стянул с плеч промокший плащ, скатал его и бросил под ноги. Ярка словно ждала этого — тут же снова ткнулась носом в плечо скорняка. Пустой покосился на Коркина и щелкнул чем-то на панели машины. Из-под ног повеяло теплым ветерком. За окнами стремительно темнело.

Твердую землю колеса вездехода почувствовали уже в полной темноте. Небо затянули облака, и в прорехи между ними звезды посверкивали только изредка. Луна еле-еле подсвечивала облака изнутри. Механик вел машину, вглядываясь в странную картинку, появившуюся перед ним, и Коркин, стараясь не разбудить недотрогу, вытягивал шею, с недоумением пытался понять — почему все цвета на ней искажены?

— Приборы не могут видеть свет в темноте, — важно пояснил скорняку Филя. — Но они видят тепло. Деревья, камни, трава — все имеет разную температуру. Разное тепло то есть. И прибор их выделяет. А вот эти точки — птицы. Видишь, какие они яркие. Потому что живые. Теплые.

— Чтобы я заблудился на первой пленке! — восхищенно прошептал Файк, — Да с этой вашей гляделкой — да на охоту!

— Сиди уж, охотник, — проворчал Хантик, — Ты бы лучше подсказал, где остановиться, чтобы переночевать. Надо же и по нужде отойти, и грязь эту с лица смыть, и в живот что подбросить.

— И подлить тоже, — поспешил добавить Сишек.

— Так у меня, я вижу, советов не спрашивают! — обиженно проворчал Файк.

— Советы твои еще потребуются, — бросил механик. — Пока, судя по карте и по тепловизору, впереди равнина и мелколесье, гиганты все остались там, в низине. Хотя и эта не пригорок. Весь левый берег реки пологий? До холмов, что начинались у Волнистого, еще миль двадцать, но мы туда не поедем.

— Логово Бриши в утесах, — подал голос Вотек, — Холмы к западу все выше становятся, а уж к пятой пленке прямо горами обрываются. Хотя, конечно, до дальних гор тем увалам куда как далеко.

— Горы нам ни к чему, — ответил механик, — До третьей пленки еще миль десять, но мы скоро встанем. Я слышал, что тут есть стоянка с родником. До утра орда не пойдет через вторую пленку?

— Если она еще первую прошла, — буркнул Хантик.

— Здесь! — вскрикнул Файк, вглядевшись в картинку перед Пустым. — Раздвоенное дерево справа! Где-то в миле. Там родник есть, кострище. Ну я же говорил еще в мастерской! Мы всегда там привал устраивали, и местных здесь мало. Точно. А мы здорово левее тропы забрали. Тут и правда мелколесье. И грибы есть. Вот! Это не валуны, а грибы. И это…

— Что это? — снизил скорость Пустой.

— Не знаю, — пролепетал Файк.

Коркин еще сильнее вытянул шею. У основания далекого раздвоенного дерева, которое казалось на фоне темного горизонта тонкой рогатиной, что-то лежало. Точно прилегла отдохнуть корова или что-то вроде того. Механик приблизил изображение, и Коркин явственно различил какую-то кучу у ствола, которая была чуть светлее травы.

— Полмили осталось, — заметил Пустой, сбросил увеличение и повернул руль.

Через несколько минут механик остановил вездеход, ощупал тепловизором окрестности, показал Филе на свое место, открыл дверь.

— Все остаются в машине, Коркин — со мной.

Тучи продолжали застилать небо, и скорняк сполз с подножки машины, нащупывая землю ногами, в полной темноте. Мокрая от росы трава тут же намочила колени. Все, что на тепловизоре вездехода казалось отчетливым и различимым, теперь скрывала тьма.

— Кровью пахнет, — пробормотал Пустой и включил Странную лампу, которая выбрасывала узкую полосу света. — Иди, Коркин, за мной. Так. Привал был. Шалаш вижу, следы конских копыт вижу, кострище вижу. Еще теплое. А вот и то, что лежало.

Механик направил вперед луч света, и Коркин поперхнулся глотком ночного ветра. У основания дерева лежали окровавленные трупы. Механик подошел поближе, присел на корточки, перевернул одно из тел, посветил на лицо.

— Разбойники, — бросил негромко, — Собаки на щеках. Из уже знакомой компании, стояли тут дня три, ждали тех, кто ушел за Вотеком. Или просто кого-то ждали. А вот это твой знакомец: пуля засела в лопатке. Но, как и прочие, зарублен тесаком или мечом. Здесь пять тел. Интересно, спасся ли кто-нибудь? Позови Вотека, Коркин. И кого-нибудь, кто может читать следы.

Коркин подбежал к машине и заглянул внутрь. Почти все уже спали. Только Хантик сердито жмурился да Филя потирал глаза.

— Я тоже не сплю, — приоткрыл один глаз Вотек.

— Пустой спрашивает: может ли кто-нибудь читать следы? — прошептал Коркин, — Там трупы.

— Я могу, — зевнул Вотек.

— Никак еще и следопыт? — хмыкнул Хантик.

— Я умею смотреть, — гордо заметил старик, — А это, дорогой мой, кое-чего стоит!

18

Когда Филя выбрался из машины и отправился к источнику, утренний туман уже рассеялся, но трава еще была сырой. И не только от росы: ночью шел дождь. Вконец вымотанный и уставший, как и все, мальчишка свалился с ног уже после полуночи и спал в кресле под шорох капель, иногда приоткрывал глаза, видел силуэт Пустого над панелью машины и даже сквозь сон обижался на него: зря механик заставил его спутников мыть вездеход — дождь бы и так все смыл. Ну не внутри, так снаружи — точно смыл. Да и трупы ватажников к чему было закапывать? Отнесли бы их подальше, а там уж зверье и само разобралось: ведь порыкивал кто-то всю ночь поблизости.

Вчера Вотек долго бродил вокруг мертвых, щупал траву, отмахивался от не слишком крупного, но надоедливого гнуса, нюхал окоченевшие трупы, пытался заглянуть в остановившиеся глаза, потом со вздохом присел на лежавший возле источника ствол дерева.

— Дозор здесь стоял, — сказал уверенно, — Уж не знаю, зачем эти собачьи рожи ловят девчонку, но здоровяк, что тащил меня на плече, сразу заявил: никуда она не денется. Сетка раскинута. Похоже, выставили