"Фантастика 2026-75". Компиляция. Книги 1-24 - Валерий Кобозев

— Само собой, — важно кивнул Одиссей. — Нельзя отринуть дар богов. Это же святотатство. Они разгневаются на нас за такое.

Разделка кита заняла несколько дней, и великой радости царю Тартесса она не принесла. Половина огромной туши оказалась необыкновенно вонючим жиром, а когда добрались до мяса, то и оно оказалось, мягко говоря, средним на вкус. Тем не менее, сетовать на судьбу не приходилось. Мясо раздали беднякам, и они его сожрали за милую душу. А жир оказался хорош для сковороды и ламп, позволив сэкономить оливковое масло, с которым становилось все хуже и хуже. И это заставило Одиссея задуматься. Такую тушу они сетями не возьмут, но можно попробовать добыть дельфинов, которых без счета плещется вокруг кораблей и у берега. Здешние люди говорят, что эти рыбины, достигавшие порой десяти шагов в длину, очень пугливы. Жаль, что он не придал этому значения раньше. Зато теперь он знает, как подкормить свой голодающий народ.

* * *

Рассвет только намечался над морем, но люди уже стояли у воды. Они слушали. Со стороны залива доносилось тяжёлое, мокрое дыхание и непривычно громкий плеск волн. Это пришла стая больших рыб с круглой, как дно котла башкой, и белым брюхом(1). О ней узнали ещё два дня назад, когда она появилась здесь, но держалась в отдалении. Пастухи с холмов видели внизу тёмные пятна, а теперь эти пятна вошли в узкий залив.

Лодки бесшумно столкнули в воду. Гребли тихо, чтобы не спугнуть. Лодки растянулись по дуге, отсекая вход в бухту. Когда дуга выстроилась, старший из рыбаков крикнул — коротко и резко. И тогда тишина как будто лопнула. Гребцы встали и начали бить вёслами по воде. Глухой стук покатился по заливу. К нему добавились крики, свист, улюлюканье и удары камней о борт.

В середине залива тёмные спины дрогнули. Стая метнулась в сторону открытого моря, но там её ждала стена громких звуков и пугающие силуэты лодок. Эти рыбы не любят шум, они бегут от него прочь. Шум — это всегда опасность, а единственный путь вперёд вёл на мелководье — к пологой косе из гальки.

Лодки сжимали круг, а вода вскипела от бестолковой паники огромных тел. С берега было видно, как хвосты бьют по воде, уже не для того, чтобы плыть, а от бессилия. Первые животные коснулись дна брюхом. На мелководье их мощь обратилась против них самих. Они попытались развернуться, но сзади уже напирали другие. Лодки почти вплотную подошли к мели, и гребцы замерли. Их работа закончена, они загнали стаю на мелководье.

Теперь в воду зашли люди с берега. В руках у них копья и крюки. Они действуют без спешки, методично. Удар в глаз, а потом трепыхающуюся тушу волокут на песок пляжа. Вода у берега окрасилась кровью и тут же очистилась волной. Огромные тела, собравшись в немыслимую для себя тесноту, почти перестали биться и легли набок, светлым брюхом к небу. А к ним уже подходили все новые люди с копьями и веревками. И теперь уже волна не могла снова стать синевато-серой, как раньше. Она розовая, а местами багровая. И она окрашивает гальку берега в цвет смерти.

Работа шла до самого вечера. Берег покрылся тёмными горами. Воздух гудел от мух, пахло тёплым мясом, жиром и внутренностями. Рыбаки длинными разрезами снимали кожу, отделяли мясо от сала, складывали его в корзины. Часть мяса закоптят тут же, часть унесут в посёлок для засолки. А потом жир вытопят и зальют в горшки.

Одиссей стоял на берегу и смотрел на багровые волны. Его губы шевелились в благодарственной молитве. Морской бог дал им еще от своих щедрот. Он снова позволил им жить. Что в сравнении с этим пурпур, серебро и золото? Просто глупая суета…

* * *

В то же самое время. Коринфия.

Передо мной ослепительно-белой, немыслимо ровной полосой растянулся Диолк, коринфский волок. Один из самых прибыльных моих бизнес-проектов сверкает свежим мрамором. Три года и огромное количество денег стоила мне его постройка. А еще она мне стоила тысяч косых взглядов и множества смешков за спиной. Исходящие ядом басилеи ахейского мира даже представить себе не могли, что тут можно перетащить что-то крупнее вшивой пентеконтеры, не имеющей палубы и трюма. Пришлось их разочаровать.

Шесть километров мраморного желоба, по которому упряжки волов тащат корабли из Саронического залива в Коринфский, сделали путь намного короче и безопасней. Теперь не нужно для этого огибать Пелопоннес, оставляя у Малейского мыса каждый десятый корабль в счет жертвы Повелителю бурь. Теперь купец из Аргоса или Афин может попасть в Дельфы дня за три. А ведь раньше он мог не попасть туда вовсе.

Узкий перешеек оборудован по последнему слову античной науки, и теперь пошлины за переправу бурным потоком текут в казну Талассии. Хотя нет, уже не текут, капают. Какая теперь торговля. А ведь было время пару лет назад, когда недорезанная коринфская знать всерьез хотела получить независимость, что самим царствовать и всем володети. Я тогда решил, что пара человек повинна смерти, и устранил сепаратизм единственно возможным способом. Вон они, на горе, их истлевшие тела до сих пор любуются с крестов на волок, который они так хотели у меня отжать. Я тогда обиделся прямо, экие наглецы. Я построил, а они купоны стричь собрались. Не перестаю удивляться людям. Логика как наука здесь неизвестна, а потому и решения порой принимаются странные, без учета дальнейших последствий. Вот для напоминания о последствиях я и запрещаю снимать тела с крестов, пока они не упадут сами. Наглядная агитация действует…

— Давай! — орут рядом. — Тащи!

Пузатый гиппогог только что разгрузили, выгнав из трюма коней в порту Истмии, а корабль направили в каменный желоб, рядом с которым терпеливо дожидалась шестерка волов. Этот корабль велик, а потому сюда ведут дополнительную тягловую силу. Я уже послал лучшего всадника на трех конях в Афины, Фивы и к Фермопилам. Я приказал архонтам вести ополчение в сторону Дельф. Здесь меня уже ждет войско Аргоса и Микен. К ним заранее послали голубя. Ополчение Пилоса пойдет своим ходом, подберем их на севере Пелопоннеса, в Эгии. Как хорошо, что тут расстояния микроскопические. По привычным мне меркам, конечно.

Корабль встал в смазанный салом желоб и медленно-медленно поехал в сторону противоположного берега Истма. Он будет там через несколько часов, когда его спустят на воду и загрузят опять. Переправа займет неделю, не меньше, и