Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

железными они не были, наоборот, это были очень мягкие и очень слабые пальцы. Акула, завершив круг, лениво приподняла морду и стала подниматься, метя треугольным носом в грот-марс, на котором стояла ведьма. Она выглядела порождением Марева, существом, живущим одновременно в двух мирах и в обоих имеющая отражения. Она была одновременно омерзительна и прекрасна. Грациозна и неуклюжа. Стремительна и неспешна. Когда Корди вновь увидела матовый блеск ее черных, ничего не отражающих глаз, ей показалось, что тысячи ледяных зубов уже раздробили ее тело.

Превратись в кисель! В омлет! В ростбиф!

В последний миг перед столкновением Корди зажмурилась и ухватилась рукой за краспицу. Она думала, что и голосовые связки парализовало вместе со всем телом, но когда она почувствовала, как разъезжаются и трескаются под ногами доски настила, визг вырвался из ее горла сам собой. Было в этой большой серой рыбине что-то, чему сопротивляться было невозможно, отчего в теле мгновенно замерзала до последней косточки душа.

Второй удар был столь силен, что едва не лопнул прочнейший, с запястье толщиной, бейфут, удерживавший грот-рею, а вся фок-мачта, еще недавно казавшаяся незыблемой громадой, прочной, как опоры мироздания, самым жутким образом качнулась, скрипуче крича на тысячу разных голосов. Корди прижалась к жесткому дереву так сильно, что свело мышцы. В каких-нибудь десяти дюймах под подошвами ее башмаков проплыла пасть акулы, бледно-алая, усеянная острыми занозами зубов. Хищница небесного океана опять нырнула вниз, заходя на новый круг. Может, она и не была слишком сообразительна, но она точно знала пределы своей силы, как и то, что жертве нечего ей противопоставить. Третьего удара грот-марс не выдержит, Корди поняла это в долю мгновения, быстрее, чем перепуганное сердце успело отсчитать еще один удар. Ей вдруг захотелось сделаться маленькой-маленькой рыбкой, меньше тех, что Шму ловила на удочку – тетрой или барбусом – чтоб метнуться в воздушный океан, проскочив мимо акульих зубов, отдаться на волю спасительного ветра…

Корди судорожно оглянулась, ища пути к бегству.

Прямо под ее ногами зияло прямоугольное отверстие марсового лаза, которое небоходы презрительно именуют «сазаньей дырой». В нем виднелись уходящие вниз узкие полоски покачивающихся вант. Соблазн сигануть туда, не раздумывая, был столь велик, что Корди даже шагнула к нему, прежде чем опомнилась. Сквозь «сазанью дыру» была видна узкая спина акулы, кружившей вокруг мачты и набиравшей скорость для нового удара. Проще уж сигануть прямиком в акулью пасть… Корди издала короткий отчаянный возглас. Путь к спасению был близок, но частичка сознания, метавшаяся среди в стайке прочих рыбешек-мыслей, подсказала ей, что это ловушка. Даже если она успеет разминуться с акулой под фор-марсом, ей ни за что не успеть добраться до верхней палубы первой. На выбленках она будет беззащитна. И даже если попытается соскользнуть по ним со всей возможной скоростью, для акулы не составит никакого труда перехватить ее, щелкнув пастью, задолго до того, как подошвы ее ботинок коснутся палубы.

Корди стиснула зубы. Будь она быстрой, как Шму, этот номер мог бы и получится. Но у нее не было и тени шанса. Даже если ты год карабкаешься по корабельным снастям, этого недостаточно, чтоб соревноваться с существом, которое всю жизнь охотится на мелкую рыбешку, уповая на свою скорость и реакцию. До палубы – несколько десятков футов по раскачивающимся вантам. Она успеет преодолеть самое большее треть, прежде чем акула перехватит ее.

Если она до сих пор не сожрала Корди, так только потому, что путалась в натянутых снастях и парусах. Значит – Корди судорожно считала оставшиеся у нее секунды – значит, ей нельзя отделяться от такелажа и рангоута.

Корди быстро запрокинула голову, изучая мачту, и застонала. Где-то на самом верху фок-стеньги можно было разглядеть лонга-салинг[5], убежище еще менее надежное, чем разваливающаяся на глазах площадка марса. Даже не площадка, а просто несколько сбитых брусьев. Возможно, она успеет туда добраться по стень-вантам, опередив акулу, да только что это даст? Там, в небесной высоте, она будет в точности как оливка, проткнутая зубочисткой – ни спрятаться, ни сбежать. Если это и продлит ее жизнь, то минуты на две – плохой вариант, глупая корюшка. Ей нужно вниз. Туда, где палуба, куда акула не посмеет сунуться…

Значит, остался только третий. При одной только мысли об этом третьем Корди ощутила, как кровь превращается в густое черничное варенье. Но она заставила выпустить из рук мачту и развернуться к носу «Воблы», не обращая внимания на акулу, описывающую круги вокруг мачты.

Площадку фок-марса оплетало множество тросов. Каждый из них имел свое название и свое особое предназначение, но Корди за два года на «Вобле» не успела выучить и половины. Но сейчас она видела лишь один из них. Толстый трос, выходящий из-под основания марса и тянущийся под крутым углом вниз, в сторону бушприта, который отсюда выглядел палочкой не длиннее зубочистки. Он был туго натянут, но, несмотря на это, заметно колебался всякий раз, как нос баркентины встречал очередной воздушный порыв. Корди ощутила, как в такт ему колеблется внутри нее какая-то жилка.

Откуда-то из глубин встряхнутого ужасом сознание внезапно пришло название – фока-штаг. Трос, связывающий фок-мачту с бушпритом. На самом деле, тросов было даже два, в паре футов выше параллельно фока-штагу тянулся другой, втрое его тоньше. При одной только мысли, что ей придется ступить на раскачивающийся над небесной пропастью канат, Корди ощутила, как все косточки в ее теле трутся друг о друга, а перед глазами пульсируют и сливаются друг с другом фиолетовые звезды. Лучше уж акуле в пасть…

Она попятилась к «сазаньей дыре», но не успела сделать больше одного шага – где-то совсем рядом зашипел воздух, словно рассеченный рапирой, и Корди краем глаза успела заметить под марсом изогнувшийся серый акулий хвост…

Площадка марса разлетелась вдребезги, точно в нее угодило пушечное ядро. Обломок какой-то доски глубоко процарапал ей ногу, но Корди этого даже не заметила – сила удара толкнула ее вперед, прямо на раскачивающиеся посреди неба тросы. Прежде чем она успела понять, что происходит, ее рука уже схватилась за тот, что повыше. Где-то позади жалобно захрустело сминаемое акулой дерево, остро и сильно запахло патокой, но Корди почему-то знала, что оглядываться нельзя. Если оглянешься, акула заморозит тебя взглядом, как замораживает пустота, когда смотришь на нее с огромной высоты. Наверно, потому, что во взгляде акулы тоже живет пустота…

Тело остолбенело на самом краю, едва лишь носки ботинок оказались над бездной, но Корди