Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Пока думал, лететь или не лететь, старый консер собрал всех драконов в округе, и найти свободного ящера стало просто невозможно. Я даже помощника взять не смог, а из охраны со мной отправились только крылатые.

— Неужели даже вам? — рискнула спросить Майяри.

— Ну не бегать же мне и не просить, чтобы кто-нибудь со мной поменялся, — язвительно отозвался господин Узээриш и с завистью посмотрел на господина Шидая, решительно стягивающего с уже осёдланного ящера Рамина, чтобы занять его место. — Подданные могли бы и сами обо мне позаботиться, но вот никто пока не сообразил.

Майяри опять посмотрела на идиота-дракона. Наверное, подданные решили, что на таком летать можно, только сильно любя и жалея животное. И постеснялись оскорблять правителя предложениями поменяться на более достойную зверюгу.

— Можете взять моего, — Майяри решила побыть самоотверженной за всех. Она всё равно с Ранхашем полетит.

Но хайнес щедрый дар не оценил.

— Серьёзно? — насмешливо изломил он брови. — Майяри, мой дурила, — оборотень обнял дракона за шею и притиснул к боку, — хотя бы понимает, что всадник должен быть на спине, а не в лапах.

Хаги настроили щиты и протянули под каменной поверхностью щупы сил ещё в воздухе, за полверсты от места. И хайнес, и Майяри опасались, что одичавшие и озлобившиеся за почти семь лет блужданий женщины не захотят с ними говорить и сразу нападут. А так как они хаги, это может быть очень и очень опасно. Правда, госпожа Ярвиделла и без того весьма опасна. Майяри слышала про случай, когда совсем уж павшие мужчины — их потом даже дед наказал — пробовали принудить Благословлённую на Одиночество к близости. Совсем обездвижить сил у них не хватило, и госпожа Ярвиделла их голыми руками переломала. А потом на своих плечах отнесла стонущих сластолюбцев к воротам их домов, что было совсем уж унизительно. Госпожу Ярвиделлу стороной обходил даже Борий, хотя глаз от неё оторвать не мог.

Весна в горы приходила поздно, и сейчас здесь был именно конец весны — начало лета, и травы ещё не успели иссохнуть под солнечными лучами. Склоны покрывали до определённой черты сперва волны разнотравья, потом отдельные пятна, затем кустики и куртинки самых высотолюбивых, а ещё выше желтел и серо-зеленел лишайник, тянущийся чуть ли не до самых снегов.

Чутьё хайнеса и харена и знания Рийгана привели отряд к четырём вершинам, стоящим неровным прямоугольником. Они обступали небольшую долину, по центру которой змеилась река, сейчас чуть-чуть помелевшая после обильных весенних сходов с гор. На влажной кайме берегов уже зеленели нежные островки травы. Чуть дальше росли кусты и низкорослые деревья, обильно перевитые сухим вьюном, — новый ещё нарасти не успел и стелился по земле. Подножия гор чернели трещинами и зияли дырами-вымоинами. Майяри рассмотрела кое-где пасущихся горных баранов.

Вполне удобное местечко для жизни: есть и пещеры, и вода, и укрытие от посторонних глаз, и мясо добыть можно. Только больно уж очевидное место для лагеря. Даже Майяри проверила бы его в первую очередь. Скорее женщины пришли сюда для охоты.

Драконы опустились на склоны со всех сторон, лишние всадники соскользнули с сёдел и бесшумно скрылись в кустах, скатившись вниз.

Волнующаяся Майяри нетерпеливо посмотрела на Ранхаша.

— Они наверняка нас увидели, — спокойно ответил тот, — и затаились. Очень хорошо затаились.

Оборотень скользнул взглядом по ложбинке меж гор, но интуиция, словно сомневаясь, расходилась по разным сторонам и постоянно перемещала своё внимание. Или же женщины разбежались и теперь перемещаются с места на место. Распространённая тактика для выхода из окружения: все не уйдут, но часть прорвётся.

А Майяри подумала, что у госпожи Ярвиделлы было шесть с половиной лет, чтобы натаскать других девушек и в бою, и в охоте. И заподозрила, что опасна теперь не только Благословлённая на Одиночество.

Они с Ранхашем расположились на южной стороне, скрывшись за кустами. Всадники старались на глаза не лезть. Кто знает, может, сорвётся у охотниц шальная стрела, а успеют ли союзники-хаги прикрыть? Всё же не оборотни, реакция у них послабее. Ни от кого не скрываясь, стоял только хайнес, правда, это бесстрашие было невольным: дурила-дракон в порыве обожания выпихнул хозяина из кустов и теперь вьюном-щитом вился вокруг раздражённого оборотня, то и дело сползая упитанной задницей вниз по склону и опять забираясь наверх.

Ранхаш заметил внизу мелькнувшую среди кустов песчаную шкуру пумы. Колыхнул ветви дерева торопящийся удрать баран. Его место заняла и тут же исчезла тёмная фигура какого-то оборотня — хаги так быстро двигаться не могут. Наполненный шумом воды и тихим шелестом листьев воздух редко-редко волновали нетерпеливые драконьи рыки да осыпающиеся под ногами камешки. Увы, под чьими ногами они осыпались, не было видно даже сверху. Один оборотень бросился на такой шорох, столкнулся с товарищем, и они, молча обругав друг друга знаками, разбежались.

Охотницы выжидали и пока не пытались вырваться из ловушки.

Хайнес, в очередной раз отпихнув драконью морду, напряжённо осмотрелся, особенно тщательно приглядываясь к потрескавшимся, готовым рухнуть склонам, большим камням и полуприкрытым сводами дырам, в которых можно было сотворить замечательный взрыв. Незамеченными женщины вырваться из долины не могли. Ни по земле, ни по воде, ни под землёй, ни по воздуху. Оставался вариант под водой — хаги плохо чувствовали реку, — но она была достаточно прозрачной, чтобы за ней могли следить и оборотни. Следовательно, раз возможности вырваться нет, нужно отвлечь противника чем-то ну очень захватывающим и попытаться прорваться. Хотя бы частично.

Один из оборотней крадучись выбрался на берег реки и, присев на корточки, бдительно осмотрелся. Пальцы осторожно прикоснулись к треугольнику следа — носок сапожка, — оставшемуся на влажной земле, и мужчина, хищно раздувая ноздри, всмотрелся между ветвями кустов. Вдруг слуха коснулось торопливое шуршание, словно кто-то быстро-быстро бежал, и в следующий миг оборотня накрыла тень. Вскинул голову он как раз в тот момент, когда женщина спрыгнула со склона, поджав ноги, и замахнулась копьём как алебардой. Потрёпанная юбка взметнулась чёрным дымом, а грива длинных тонких кос вскинулась змеями.

Мужчина увернулся в последний момент, и лезвие наконечника с сочным «вширх» утонуло во влажной земле. Приземлившаяся женщина в то же мгновение взвилась на ноги, нанося стремительный жалящий удар копьём. Оборотень отшатнулся в сторону, но охотница, резко провернув оружие в руке остриём к себе, тут же ударила с той стороны, куда отшатнулся мужчина, и древко с сочным хрустом врезалось прямо ему в ухо, опрокинув оборотня навзничь. Одним