Весь Роберт Хайнлайн в одном томе - Роберт Хайнлайн

Он увидел мисс Дон Ардент. Может быть, она пригласит его? Ему не надо было узнавать ее по росту или по комплекции, хотя по росту и общему силуэту она в точности походила на Джилл. У мисс Дон Ардент было собственное лицо, и ее боли, печали и желания четко проступали на нем под улыбкой. Он подумал о том, не захочет ли мисс Дон Ардент когда-нибудь разделить с ним стакан воды. Сенатор Бун надоел ему. И Майк был рад, что Джубал не посадил сенатора рядом с ним. И очень жалел, что Дон Ардент отослали прочь.

Мисс Ардент даже не подняла глаз. Процессия беснующихся унесла ее. Человек на платформе поднял обе руки; огромный зал затаился. Человек резко и сильно бросил руки вниз.

— Кто счастлив?!

— МЫ СЧАСТЛИВЫ!

— Почему?

— БОГ… ЛЮБИТ НАС!

— Кто вам это сказал?

— ФОСТЕР СКАЗАЛ НАМ ЭТО!

Мужчина упал на колени и поднял один кулак.

— Дайте мне услышать рык льва!

Они ревели, они выли, они вопили в такт движениям кулака, игравшего роль дирижерской палочки, то усиливавшего гамму звуков, то снижавшего его, пока она не падала до почти неулавливаемого ухом ворчания, а потом поднимаясь крещендо и сотрясая балкон.

В экстазе, столь остром, что он почувствовал опасность погрузиться в самозабвение, Майк, казалось, погружался в этот рев, но, поскольку Джилл сказала ему, что этого нельзя делать нигде, кроме своей комнаты, он сдержал себя, и волны звуков плыли, лишь омывая его.

Мужчина на сцене поднялся с колен.

— Спонсором нашего первого гимна, — сказал он деловито, — являются «Пекарни Манны», компания, производящая Ангельский Хлеб — этот истинный Ломоть Любви с улыбающимся лицом архиепископа на обертке каждого хлебца, к которому приложен купон-премия, подлежащий погашению в любой ближайшей Церкви Нового Откровения, Братья и сестры! Завтра «Пекарни Манны», чьи отделения разбросаны по всей нашей стране, начнут гигантскую дешевую распродажу товаров, приуроченную ко Дню Равноденствия. Пусть ваши дети пойдут в школы с коробками, наполненными печеньем архангела Фостера, каждая из которых специально благословлена и обернута в бумагу с подобающим текстом. Будем же молиться, чтобы каждое печенье, которое будет отдано, привело к Свету хотя бы одно чадо грешника. А теперь подкрепим это пожелание святыми словами нашего старого и горячо любимого гимна. — «Вперед, Дети Фостера!» — Ну-ка, давайте все вместе!

Вперед, Дети Фостера! — Бах!

Повергнем врагов своих в прах!

Вера — и щит наш, и меч,

Рубите им головы с плеч!

— Теперь вторую строфу!

Пришел им погибели срок —

К победе ведет нас Бог!

Майк был в таком восхищении, что даже не пытался грокк слова. Он грокк, что слова не важны. Важно другое — все растут ближе. Снова зазмеился танец, громовые выкрики танцующих сливались с хором.

После гимна вновь шли объявления, Небесные Новости, потом снова реклама и вручение призов. Спели второй гимн — «Счастливые лица подняты к Небу», спонсором которого были «Универсамы Даттельбаума», где продавались только товары, предназначенные для «спасенных», стоявшие вне всякой конкуренции по своему качеству, и при каждом магазине имелась Комната Радости для детей, находившаяся под наблюдением Спасенной сестры.

Священник подошел к краю платформы и приложил ладонь к уху.

— МЫ… ХОТИМ… ДИГБИ!

— Кого?

— МЫ… ХОТИМ… ДИГБИ!

— Громче! Пусть он услышит вас!

— МЫ… ХОТИМ… ДИГБИ! — Шквал аплодисментов, грохот топающих ног.

— МЫ… ХОТИМ… ДИГБИ! — Снова шквал, снова грохот.

Так продолжалось до тех пор, пока стены здания не начали колебаться. Джубал наклонился к Буну.

— Еще немного, и случиться то же, что было у Самсона с храмом.

— Не бойтесь, — ответил Бун, не вынимая сигары изо рта. — Стены крепки, их поддерживает вера. Они построены так, что могут выдержать любые колебания; их, можно сказать, специально для этого спроектировали. Впечатляет, не правда ли?

Померк свет, раздвинулся занавес; ослепительное сияние высветило архиепископа, размахивающего сжатыми кулаками над головой и широко улыбающегося аудитории.

Зал ответил ему львиным рыком, а он залу — воздушными поцелуями. Идя к алтарю, он остановился, приподнял одну из кликушествующих женщин, которая все еще корчилась, поцеловал, мягко опустил на пол, двинулся дальше, снова остановился и преклонил колена возле костлявой Рыжей. Не глядя, он протянул руку назад, и кто-то невидимый вложил в нее микрофон.

Архиепископ обнял Рыжую за плечи и приблизил микрофон к ее губам.

Майк не уловил слов. Он решил, что это не английский язык. Архиепископ переводил, пользуясь паузами, во время которых изо рта Рыжей обильно шла пена.

— Архангел Фостер с нами… Он доволен нашим поведением… Поцелуйте сестру, сидящую справа… Архангел Фостер любит вас… Поцелуйте сестру, что сидит слева от вас.

Женщина опять что-то сказала. Дигби помешкал.

— Что? Что такое? Громче, прошу тебя!

Она что-то пробормотала и громко вскрикнула.

Дигби поднял глаза к балкону и улыбнулся.

— Его послание адресовано пилигриму с другой планеты — Валентайну Майклу Смиту, «Человеку с Марса»! Где же вы, Валентайн Майкл? Встаньте!

Джилл попыталась удержать Майка, но Джубал прошептал ей сердито:

— Не надо мешать. Пусть встанет! Помаши им, Майк. И садись.

Майк так и сделал, удивляясь, что теперь все они скандируют:

— «ЧЕЛОВЕК С МАРСА»! «ЧЕЛОВЕК С МАРСА»!

Проповедь предназначалась, по-видимому, преимущественно ему, но он не понял ее содержания. Слова вроде были английские, но поставлены, казалось, не в том порядке, и было столько шума, столько аплодисментов, столько криков «Аллилуя!» и «Счастливый День!», что он совсем запутался.

Закончив проповедь, Дигби передал бразды правления богослужением тому же молодому священнику и ушел. Бун встал.

— Пошли, друзья. Хорошо бы нам опередить эту толпу.

Майк последовал за ним, держа Джилл за руку. Они шли изящным арочным туннелем. Джубал спросил:

— Этот туннель ведет к посадочной площадке? Я приказал моему пилоту дожидаться там.

— Что? — спросил Бун. — Да, это туда. Но мы с вами идем на свидание с архиепископом Дигби.

— Как?! — воскликнул Джубал. — Нет, нет, нам уже пора домой.

Бун был поражен.

— Доктор, архиепископ ждет вас. Вы обязаны отдать ему дань уважения. Вы же его гости!

Джубал сдался.

— Хорошо. Надеюсь, там не будет много народа. У мальчика и без того сегодня слишком много впечатлений.

— Будет только архиепископ Дигби.

Бун посадил их в лифт, и через минуту они оказались в гостиной апартаментов Дигби.

Открылась дверь, в нее быстрыми шагами вошел Дигби. Он уже снял ризы и теперь был одет в развевающуюся мантию. Он улыбался.

— Извините, что вам