Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Прозвучит, наверное, странно, но уже вторые роды как-то не сильно на них сказались в плане фигур. Они, как были стройняшками, такими и остались. Меня это несказанно радовало и поневоле заставляло думать о многодетной семье. Точнее, о неизбежности многодетности.

В первую очередь, мы решили посетить Европу. На сам континент мне наплевать, а с прадедом, живущим там, очень хочу увидеться. Реально соскучился.

О переходе через океан особо рассказывать нечего. Если бы не родные люди рядом, можно помереть от скуки. А так все прошло весело и приятно. Я сделал вывод, что готов жить вечно подобным образом.

Встреча с прадедом вызвала двоякое чувство: безграничную радость от встречи с близким человеком и лёгкую грусть от понимания, что время неумолимо. Прадед сильно постарел, высох, чуть сгорбился, передвигался медленно и с трудом. Только живые, какие-то озорные глаза, все также смотрели на мир с небольшим прищуром. Ну, и ворчать стал чуточку побольше. Сразу после приветствия отругал меня, как пацана малолетнего, за то, что я взял с собой в путешествие только десять человек охраны.

Хоть он и сильно злился из-за этой мелочи, но было видно, он рад нас видеть. К моим детишкам, правда, отнесся индифферентно. Сказал:

— Подрастут, тогда и посмотрю, кто из них получится.

Где-то даже обидно стало от такого цинизма. Я это высказал, слегка охренев от его отношения. Тот только отмахнулся и произнес:

— Доживешь до моих лет, поймёшь.

Все, тема закрыта. В этом весь прадед, его не переделать. Где-то даже слишком эмоциональный, а где-то и пофигист, каких ещё поискать.

В Амстердаме, где прадед так и прижился, мы пробыли неделю, которую почти всю посвятили общению, главным образом, о делах, творящихся в Европе.

До сих пор я не могу в полной мере оценить подарок мироздания в лице моего прадеда. Количество и качество сделанного им за прошедшее время не поддаётся разумному объяснению. Он реально подмял под себя как бы не девяносто процентов всех финансовых потоков. Я бы назвал все, происходящее здесь, ненавязчивой оккупацией денежных систем ведущих стран.

Прадед сумел построить систему таким образом, что она сама, без особого участия руководства правильным образом реагировала на малейшие изменения в финансовой активности на территории Европы. Вот уж действительно одарил его бог талантом раскладывать все по полочкам. Аж завидно, мне ещё учиться и учиться подобной работе.

Перед самым отплытием в дальнейшее путешествие прадед во время очередного разговора как-то грустно вздохнул и произнес:

— Наверное, пришла пора возвращаться мне домой. Особняк мой отстроили лучше прежнего. Здесь у тебя порядок навёл. Поеду на родину, там хочу умереть.

На мою попытку объяснить ему, что его время ещё не пришло, он улыбнулся и ответил:

— Не старайся, мне лучше знать. Я чувствую, что мне недолго осталось. Главное в моей жизни уже случилось, поэтому, и умереть можно с чистой душой и лёгким сердцем. Страна, которую я люблю больше жизни, ускакала далеко вперед от ближайших конкурентов. Вряд ли догонят. Да и ты присмотрись. Признаюсь, я не верил, что такое возможно. А оно видишь, как повернулось. Я очень рад, что мне довелось в этом поучаствовать. Жаль, что не увижу, как ты до якутских алмазов доберешься. Зная тебя, я с полной уверенностью могу утверждать, что ты ведь все равно пойдёшь их искать.

— Пойду, но, наверное, ещё не скоро. Не при этом царе точно. — Ответил я ему, а сам подумал:

— А зачем они нужны-то теперь? Разве, что князю в нос ткнуть? Типа, ты был не прав.

Прадед, как будто прочитав мысли, продолжил свою речь:

— Не думай, что они не нужны, наоборот. Будет семейству Романовых наука на будущее. Они ведь ничего не забывают и своих потомков учат на примерах прошлого. Так что делай правильные выводы.

— Хорошо, вот построит мой француз дирижабль, в безопасности которого я буду уверен, так сразу и слетаю, найду, — ответил я и понял, что не соврал.

Пока я вволю общался с прадедом, жены развлекались по своему плану. Даже не развлекались, а инспектировали производство нижнего белья, практически не вылезая с фабрики, принадлежащей Елене. Да, небольшое ателье выросло в огромную фабрику, где работало только швей несколько тысяч. Елена причитающиеся ей деньги не трогала, а её компаньонка этим пользовалась, как могла, практически все тратя на расширение производственных мощностей.

После грустного расставания с прадедом мы не успели мы покинуть порт, как жены взяли меня в оборот.

— Почему у Елены есть подобный бизнес, а у меня нет, — поинтересовалась Элиза.

Так-то понятно почему, но вопрос в тему. Несправедливость, однако.

После Амстердама мы планировали посетить Париж. Наверное, именно поэтому во время разговора возникла ассоциация этого города с модой. В этом мире ему предстоит стать законодателем этого безобразия. Пришлось обещать жёнам решить поднятые ими вопросы сразу по прибытию в Париж. Организуем там пошив модной одежды, а заодно и подобие показов или презентаций новинок. Не знаю, как это правильно называть. Далек я был в прошлой жизни от всего этого.

Тем не менее, пришлось садиться и рисовать что не попадя из того, что удавалось вспомнить по виду женской одежды. Как оказалось, хоть я и не застрял на этом никогда внимания, а в памяти отложилось очень даже немало разнообразных вариантов платьев и жакетов с шубками. Особенно много было всяких фасонов шуб. Я даже не предполагал, что столько всего помню. Может быть, в душе я — дизайнер, и сам об этом не знал? Смеюсь, конечно. Не моё это, точно знаю.

Радости жён не было предела. Они, как кошки возле валерьянки, крутились возле стола, где я пытался изобразить то или иное изделие на бумаге. Некоторые мои рисунки тут же определялись ими, как перспективные. Другие обзывались пошлыми, третьи — вообще неприличными. Но, в итоге, к приезду в Париж они собрали достаточно пухлую папку с понравившимися эскизами, которые решили шить для себя. А раз так, значит, и первый показ будет состоять из отобранных ими экземпляров. Об этом я их и уведомил. Насколько я помню, фишка этих показов была в том, что зрители могли выкупить понравившиеся изделия за какие-то баснословные деньги. Может, конечно, я что-то путаю. Но, по-моему, изделия, продаваемые на таких мероприятиях, всегда шились только в одном экземпляре.

В итоге, немного помучив свою бестолковку, я поставил жён перед фактом. Накидал на бумагу все, что удалось вспомнить по этому поводу, и отдал им, чтобы дальше крутились сами.

Они, собственно, были и не против. Увлеклись напрочь этим