"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 - Анна Чернышева

Эйдан замолчал, а я мысленно торопила его. Что? Что он хочет сказать?

— Я хочу сказать, что ты такая необычная… Эти рыжие волосы, они сводят меня с ума. Я никогда раньше не встречал людей с такими волосами. Они как огонь, которым ты владеешь! И ты сама — независимая, не падающая ниц перед королевской властью… Я не могу тебя разгадать.

Он волновался и говорил сбивчиво, а я впитывала в себя его слова, как иссушенный ветром песок. Звук его голоса прорастал во мне и рождал в сердце что-то такое… нежное, трепещущее…

— Я знаю, что это звучит странно, но я только о тебе и могу думать. Никогда не подозревал, что чувство может вспыхнуть так ярко и так быстро. Мне нужно постоянно касаться тебя и видеть тебя… Вечера во дворце без тебя — пытка!

Эйдан приблизился ко мне и я ощутила его дыхание на своей щеке. Не доходя до моих губ каких-то десять сантиметров, он замер. И я поняла, что теперь всё зависит от моего решения — и он даёт мне шанс всё прекратить. Весьма призрачный шанс, надо заметить. И я сама преодолела оставшееся расстояние и легонько коснулась его губ.

Поцелуй оказался даже лучше, чем я помнила с прошлого раза. И я нова оказалась к нему не готова. Все мои поцелуи до этого не вызывали и сотой доли того трепета, что будил Эйдан. И я теряла голову, заглушая осторожный голосок внутри о том, что не может всё быть так хорошо.

Пальцы Эйдана запутались в моих распущенных волосах, и он пропускал пряди между ладоней, касался губами, шептал, какая я красивая. В образе морского волка, растеряв весь дворцовый лоск, он казался просто мужчиной, жаждавшим любви.

Время будто замерло — и мы были одни в этом водном мире, изучая друг друга и привыкая к запаху кожи, вкусу губ, яркости ощущений. Эйдан не позволял себе вольностей, и дальше объятий с поцелуями не заходил, хотя мне хотелось большего. И я одновременно была рада тому, что он не требует от меня близости, и раздражена от того, что он так недоступен.

Он первый, кто разбудил во мне страсть, и она требовала утоления.

Немного погодя нам принесли блюдо с фруктами и сэндвичи с ветчиной и сыром. Мы оторвались друг от друга, чтобы подкрепиться, но мне не хотелось отводить взгляд от красивого лица Эйдана. Возможно ли такое, что самый настоящий принц, а потом король, вдруг влюбился в меня? Обычно по жизни мне никогда не везло — я была не слишком красивой, не самой умной, довольно неуклюжей и неловкой девушкой. Могла ли я в новом мире превратиться в прекрасного лебедя? И нет ли тут подвоха?

Но несмотря ни на что я была счастлива и боялась спугнуть это счастье. Мне казалось, что если за первым же поворотом наткнусь на разочарование, то просто сойду с ума от тоски.

— Пожалуйста, пусть всё это будет правдой! — прошептала я небу и закрыла глаза в безмолвной молитве. Я так хочу быть счастливой! Обрести семью и не чувствовать себя здесь чужой!

Эйдан, насытившись трапезой, взял мои руки в свои и замер. А потом, раскрыв ладонь, показал мне свой дар — Изумрудный огонь. Весёлый язычок пламени плясал над его кожей и не причинял никакого вреда. Тогда я улыбнулась и тоже вызвала Лиловый огонёк.

Два язычка пламени весело мерцали на ладонях, а потом перескочили друг на друга и слились в один невозможный ярко-оранжевый огонь. Такого не может быть! Эти цвета, если смещать краски, не дадут оранжевый оттенок! Но наш объединённый огонь плясал между рук и опровергал любые законы физики.

— Ты идеально мне подходишь! — выдохнул Эйдан и снова склонился в поцелуе. И на этот раз я полностью отключила голову, перестав думать о будущем. Магия каким-то образом внушила мне спокойствие и уверенность. Всё будет хорошо.

Вечером, когда наша прогулка на яхте осталась позади и я осталась одна в комнате, готовясь ко сну, меня вдруг охватило странное предчувствие. Я раскрыла ладонь и проверила — на месте ли огонёк. Послушное пламя ярко светило Лиловым светом, но потом внезапно стало ярко-оранжевым — таким, каким было на яхте. И меня охватило дурное предчувствие.

Что это значит?

Глава 23

Глава 23

Яркое майское утро наполнено негой и ароматом цветущей сирени. Ещё не открывая глаза, я подумала, что мне точно не надо в школу, и перевернулась на другой бок. А потом осознание вырвало меня из утренней дремоты — сегодня же открытие моей кондитерской!

Прошло ровно две недели с тех пор, как я была похищена королём Эйданом и провела с ним незабываемый день на яхте. Мои верные помощники — Патрик, Сибилла и Лили всё это время вовсю занимались заказами, подготовкой к открытию и последними приготовлениями. И вот этот день настал.

Через час, умытая, расчёсанная, в платье сливового цвета с бархатными манжетами, я любовалась на вывеску «Сахар и мёд» и не могла поверить, что всё происходит наяву. Перед глазами — украшенная резьбой и позолотой дверь, сейчас закрытая и перевязанная красной ленточкой.

Большая витрина, где раньше красовались бочонки с пивом под замысловатыми названиями, теперь украшена муляжом торта в три яруса, на верху которого красовалась слепленная из сахарной мастики пчела. По всему стеклу красовались надписи: «торты», «булочки», «пирожные», «зефир», «сладости». И отдельно — большая надпись «Открытие 1 мая в 13.00 часов».

Несмотря на раннее утро, к кондитерской уже подтягивались люди, и некоторых из них я даже узнавала — здесь были и соседи, и жители окрестных домов, и простые горожане. Аристократы не выходили из дома раньше полудня, поэтому пока что на моё сокровище глазели люди попроще.

За три дня до открытия Ксандер доставил приглашения всем нашим клиентам, пока мы с Лили трудились над ассортиментом угощений. Я в который раз пожалела, что мы не располагаем холодильным оборудованием. И приходилось заранее готовить только то, что хорошо хранилось без заморозки: песочное печенье, полые трубочки и эклеры, зефир, пастилу, шоколад с орешками и засахаренными ягодами.

Вчера вечером и половину ночи мы замешивали кремы и наполняли ими наши изделия, промазывали бисквитные торты и заливали пирожные «Птичье молоко». Кстати, я для удобства назвала его «Пчелиное молочко» — так проще будет продвигать свой бренд.

Внутри помещение было украшено флажками из ярких кусочков ткани, скупленных за бесценок у соседа-красильщика, и