Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

А ведь это не обязательно! Консультировать можно и без лицензии, и без местной аккредитации. Например, по международному праву, налоговым вопросам, корпоративному праву или иным областям. Правда, мне как-то сложно было увидеть в ком-то калибра Молотова простого консультанта. И что за дело такое может возникнуть в Конфедерации, что кому-то там потребовалась помощь юриста из империи?

Ладно, признаю, он меня заинтриговал. Очень заинтриговал.

— Давно ждёшь, красавчик? — раздался женский голос, а мне на плечо легла изящная ладонь.

Отбросив мысли в сторону, я встал и оглянулся.

— Ты выглядишь превосходно, — произнёс я, ни капли не покривив душой, и Кристина улыбнулась, польщенная комплиментом.

— Ах ты льстец. — Она чуть прикусила нижнюю губу.

— Нисколько, — тут же возразил я, обходя девушку и помогая ей снять пальто. — Мне тут сказали, что льстить мне не к лицу, так что я говорю чистую правду.

И вот нисколько не соврал. Красивое красное платье с закрытыми плечами и длинными рукавами, но достаточно глубоким декольте, чтобы притягивать взгляд. Туфли в тон. Ярко-рыжие волосы были уложены в пучок на голове, оставив пару свободных прядей, одну из которых Кристина завела за ухо.

Придержав её за руку, помог сесть в кресло и только потом занял своё место. Подошедший официант принял у нас заказ, так что дальнейший разговор прошёл под бокал вина с её стороны и небольшую порцию бурбона уже с моей.

— … так чтобы ты знал, слухов после твоего увольнения ходило о-о-о-очень много. Некоторые совсем скабрезные.

— Это насколько?

— Ну, я слышала, как парни в курилке обсуждали, что ты переспал с дочкой главы компании, и за это тебя уволили.

Я чуть алкоголем не подавился.

— Что? — спросил я её. — Серьёзно?

— А что? — Кристина посмотрела на меня с подозрением. — Это не так?

— Ты сейчас издеваешься?

— Немножко. — Она ехидно улыбнулась. — Не парься. Я знаю, что это не так.

— Даже не сомневаюсь…

— Как и реальную причину твоего ухода…

— В этом я тоже не сомневаюсь, — фыркнул я в бокал. — Мне вообще порой кажется, что ты вообще всё обо всех знаешь.

— Что поделать, — рассмеялась Кристина и повела плечиками. — Работа такая.

Ей было весело. Действительно весело. Правда, стоит признать, что настроение я девушке испортил довольно быстро.

— Кстати, касательно твоей работы. Кристин, не ответишь мне на вопрос?

— Вопрос? — уточнила она с подозрением.

— Ага. Что ты знаешь про князя Меньшикова?

Мне даже не нужно было отслеживать её эмоции, чтобы понять, как резко изменилось её настроение. И нет. Она не вскочила с кресла с криками или не вжалась в него в испуге. Просто выпрямилась, а из её взгляда пропал любой намёк на лёгкость.

— То есть ты сейчас хочешь сказать, что позвал меня сюда не потому, что хочешь напоить дорогим вином и потом затащить в постель, так?

— Почему-то мне кажется, что ты не из тех девушек, которые легко дадут себя напоить, — ответил я. — Да и я не из таких парней, и ты это знаешь.

— Знаю, — не стала она спорить. Вместо этого откинулась на спинку стула и в задумчивости сделала глоток вина из бокала. Почему-то мне показалось, что этот её жест носил точно такой же характер, как и заданный мною «глупый вопрос» Молотову.

— Так что?

— А с чего ты взял, что я, простая секретарша, могу что-то об этом знать? — задала она резонный вопрос.

— То есть хочешь сказать, что я обратился не по адресу? — поинтересовался, не став говорить о её связях со вне всяких сомнений странной начальницей отдела кадров и том, что я от неё узнал.

— Зависит от того, почему именно ты хочешь это узнать, — сказала она, но почти сразу же добавила: — Хотя, по большому счёту, это не важно. В любом случае мой ответ будет таким: я ничего не знаю и ничего не могу тебе сказать.

И это было куда более красноречиво, чем могло бы показаться на первый взгляд.

Глава 3

— … в остальном же его состояние полностью стабильно. Мы провели коронарное шунтирование и заменили аортальный клапан. Пока что пациент находится под нашим постоянным наблюдением в реанимации, и мы отслеживаем его состояние.

— Ясно, — пробормотал сидящий во главе стола граф и сделал небольшую пометку в своем блокноте. — Были какие-то изменения в его состоянии после операции?

— Нет, ваше сиятельство, — покачал головой начальник отделения хирургии и, вероятно, один из самых талантливых хирургов в столице. — Впрочем, вчера вечером мы заметили небольшое повышение давления, но это, скорее, реакция организма на послеоперационный стресс. Мы скорректировали его медикаментозной терапией, и не думаю, что будут какие-либо ещё эксцессы. Тем не менее, как я уже сказал, мы продолжаем следить за его состоянием.

Григорий Распутин сделал ещё одну пометку и кивнул. Больше собственным мыслям, чем докладу подчинённого. Правда, это нисколько не означало, что он несерьезно воспринял его слова. Григорий никогда легкомысленно не относился к своим обязанностям и не собирался начинать эту порочную практику.

— Ясно, — произнёс он, закрывая блокнот. — После того как переведёте его в обычную палату, сразу сообщите мне, Алексей. Если возникнет срочная необходимость, я готов использовать собственный дар.

— Конечно, ваше сиятельство, — тут же покорно ответил хирург. — Но не думаю, что это потребуется. Имеющихся у нас артефактов будет более чем достаточно для поддержки в критической ситуации…

— Ну, Лёша, не будем рисковать, — мягко пожурил его Распутин и улыбнулся, чтобы подчеркнуть своё хорошее расположение духа. — Следите за здоровьем его благородия и сообщите мне, если случится что-то ещё.

— Всенепременно, ваше сиятельство. — Стоящий перед столом Распутина мужчина склонил голову в коротком, но, вне всякого сомнения, уважительном поклоне, после чего покинул кабинет.

Распутин же посидел ещё несколько минут, размышляя над полученным отчетом. Барону Ларфину невероятно повезло, что случившийся сердечный приступ не утащил его в могилу прямо на званом вечере, где тот находился. Даже удивительно, сколь благосклонной порой может быть судьба. Случись это у него дома, в Твери, и мужчина бы не выжил. Его бы просто не успели бы передать в руки нужных специалистов.

На его счастье,