Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

ветер. Тогда, прикрыв глаза, можно было воображать, что стоишь на всамделишнем капитанском мостике и ощущаешь на лице дуновение далеких южных пассатов… Это было непросто, ветра над Эклипсом дули преимущественно слабые и сырые, не способные разогнать даже постоянно висящий над островом туман, но Корди давно научилась представлять то, чего нет. В этом часть работы настоящей ведьмы – уметь представлять то, чего нет. А она в свои двенадцать с небольшим была ведьмой.

В этот раз привычный коридор показался ей холодным и чужим, ничуть не похожим на корабельную палубу. Может, оттого, что впервые за долгое время она шла по нему не одна. И не по своей воле.

- Извольте шагать быстрее, мисс Тоунс, - голос миссис Мак-Херринг действительно походил на ветер, только ледяной и пронизывающий, - Не заставляйте госпожу ректора вас ждать. Впрочем, если к числу ваших преступлений добавить опоздание, едва ли это серьезно увеличит их общий вес…

Корди втянула голову в плечи, как делала всегда, стоило госпоже заведующей воспитательной работой подать голос. Хорошо, что та шла сзади – по крайней мере, нет необходимости смотреть на ее бледное напудренное лицо с поджатыми губами и глазами навыкате, делающими ее похожими на старого облезлого карпа. С другой стороны, затылок мисс Пилчардс, шедшей впереди, тоже едва ли служил той точкой, на которой с удовольствием задерживается взгляд. Тощая шея, обесцветившиеся волосы, какие-то пигментные пятна на затылке… Обе наставницы держались строго и чопорно, как во время занятий в аудитории. Могли бы ради особого случая хоть в чем-то изменить манеры, кисло подумала Корди. Можно подумать, каждый день они конвоируют к госпоже ректору опасных преступников.

Сжатая между ними, она покорно шла, глядя себя под ноги и чувствуя, как по спине с каждым шагом бьет перетянутый строгой черной лентой пучок волос. Ей было отчаянно неуютно и тоскливо – в этом сыром помещении, в этой накрахмаленной форме с острым воротником, в обществе этих строгих припудренных старух с острыми, как рыбьи кости, лицами. Но ничего поделать она не могла. Есть ситуации, в которых бессильны даже лучшие ведьмы.

Подобно шхунам, идущим в воздушной колонне, не меняя порядка и скорости, они поднялись на второй этаж, куда юные ведьмы поднимались лишь по особенным случаям, обычно два раза в год. Один раз – пятнадцатого июня, в День Розы, традиционно считающийся первым днем учебного года, чтоб выслушать от госпожи ректора лекцию о том, как должна выглядеть каледонийская ведьма. Другой – восемнадцатого ноября, в день основания Академии, чтоб получить ту же лекцию, но с дополнением в виде маленького, с половину ладошки, бисквитного пирожного. За время обучения здесь Корди успела съесть уже три – и нашла, что они скверно выпечены и отдают мылом.

Мисс Пилчардс с достоинством постучала в тяжелую, как у крепости, дверь госпожи ректора, каждое соприкосновение ее костлявой кисти с лакированным деревом отдавалось в груди у Корди погребальным звоном. Она машинально подняла было руку, чтоб расслабить давящую на затылок ленту, но миссис Мак-Херринг тут же прошипела ей в спину:

- Извольте вести себя, как подобает ученице, мисс Тоунс!

Корди вздрогнула и опустила руку. В кабинет госпожи ректора она так и вошла, не поднимая головы.

Этот кабинет всегда казался ей ужасно неприятным местом. Он всегда был неестественно чисто убран, мебель же располагалась с такой идеальной симметрией, словно ее еще при постройке Академии расставили здесь сообразно сложным расчетам, и с тех пор ни разу не сдвигали с места. Впрочем, мебели было не так уж много – тяжелый, как остов столетней шхуны, стол госпожи ректора, несколько строгих шкафов, шесть потемневших портретов с особами королевской династии и известными ведьмами прошлого, несколько строгих скамеек вдоль стен и, почти в центре, простая деревянная парта вроде тех, что стояли в учебных залах. К этой парте, повинуясь толчку острых пальцев миссис Мак-Херринг, Корди и шагнула. Только после этого она осмелилась повернуться к письменному столу госпожи ректора и на негнущихся ногах сделать книксен.

Госпожа ректор, миссис Уирлвинд, молча смотрела на нее сквозь пенсне, держащееся неестественно ровно на ее бледном немного изогнутом носу. Миссис Мак-Херринг и мисс Пилчардс замерли по обеим сторонам от стола ректора, взирая на Корди с выражением, которое обычно сохраняли на своих мордах сушеные воблы, иногда подававшиеся ученицам к обеду. Мисс Пилчардс была худа, как щепка и держалась неестественно прямо, точно грот-мачта, миссис Мак-Херринг походила на ком оплывшего теста и сутулилась, но сейчас они выглядели как сестры-близнецы.

- Извольте представиться, как подобает ведьме, - наконец сухо обронила госпожа ректор, разглядывая ее сквозь пенсне с неприятно блестящей железной оправой.

- Кордерия Изидора Тоунс, госпожа ректор.

- Сколько тебе лет, Кордерия Изидора Тоун?

- Двенадцать, госпожа ректор, - покорно отозвалась Корди, глядя в пол, - С половиной.

Это было невежливо, юной ведьме полагалось держаться прямо, как спице, и почтительно смотреть на подбородок госпожи ректора, но силыподнять глаза не осталось. Честно говоря, с того момента, когда стальные пальцы миссис Мак-Херринг схватили ее за рукав, сил оставалось ровно столько, чтоб держаться на ногах, а иногда и их не хватало.

Миссис Уирлвинд несколько секунд молчала, разглядывая Корди без всякого выражения. Лицо у нее было сухое и невыразительное, как у оплывшей от времени алебастровой кареатиды, украшающей стену Академии. И, наверно, такое же твердое на ощупь.

- Значит, это и есть та самая Сырная Ведьма? – вопросила она, поправляя пенсне, - Как интересно.

В ее голосе не слышалось интереса. В нем было лишь равнодушное шипение, напомнившее Корди тот звук, с которым перья из рыбьих плавников ползут по бумаге, оставляя за собой ровные чернильные узоры.

Она через силу кивнула. Но, видимо, это не могло считаться полноценным ответом, потому что мисс Пилчардс ответила за нее:

- Она и есть, уже можно не сомневаться. У нас есть доказательства.

- Я представляла ее более... внушительной. Она похожа на тощую плотвичку, одни кости. Смотри на меня, а не на свои башмаки, девочка. Значит, это из-за тебя репутация Королевской Академии Эклипса в последнее время падает, словно старый кит?

- Она, она, - мисс Пилчардс быстро закивала, отчего жидкий пучок ее бесцветных волос запрыгал по узкой, как у сельди, спине, - Мы изучили следы волшбы, оставленные на последнем месте преступления. В этот раз у нас был четкий отпечаток. Нет сомнения, что он сопоставим с магической аурой мисс