Эльф из Скайрима - Герр Штайн

Которые сейчас и включились в бой, когда мы перестали мериться прямыми ударами мечей.

Его левая рука засияла ослепительным светом, тем не менее, не имеющим отношения к Аури-Элю или Меридии… Что-то много существ любит его применять. Но не это сейчас важно, а тот факт, что этот свет успешно боролся с моей огненной магией, вырвавшейся из всё той же левой руки, пока Крестоносец и Фламментейн в очередной раз находились в плотном клинче.

Это было… Проблемой.

В магии огня я был очень и очень хорош — странно бы не быть после стольких-то лет. И пусть предпочитаю использовать самый минимум, сохраняя магию для использования мощных атак Фламментейна, чьи ультимативные аэдрические техники были в большинстве случаев гораздо эффективнее обычной элементальной силы, вне зависимости от её вида — огненного шара или вовсе шторма.

Пробивная способность и повреждения от попадания от того же Рассвета Этериуса были гораздо выше, нежели чем от площадных атак — а все мощные чары магов в основном предназначены не для дуэли, а для уничтожения крупных сил врага. Нет, безусловно, и их можно было придумать и осуществить, но… Гораздо быстрее и эффективнее дальше продолжать развивать возможности взаимодействия с этериусом и собственным божеством-покровителем, кровно заинтересованном в увеличении моей силы.

Взаимовыгодное сотрудничество у нас, если парой слов.

…Но сейчас мне наглядно принялись показывать, что оно не такое уж ультимативное, как мне хотелось бы.

Недовольно цокнув, я пустил магию по фламбергу, заставляя тот светиться изнутри.

Первый раунд за ним — его странный свет был сильнее моей огненной магии, а потому пришлось переходить к новому уровню нашего противостояния… Эх, я бы и рад вдарить по нему также как по Мираку, да дать дёру, но… Я вообще не уверен что он помрёт после такого. Одно дело могущественный маг и одарённый Язык, однако всё ещё остающийся в целом человеком, другое же… Вот это создание, которого за человека я смог бы принять… Ан нет, даже по пьяни бы не смог.

— Тц! — раньше всяких мыслей вырвался из меня негодующий цок, когда световой размыленный серп из разорвавшего клинч меча встретился с его… Гм, убивающим светом.

Несмотря на внешнюю абсолютную схожесть столкнувшихся энергий, они были едва ли не противоположны друг другу, а потому что… Пра-а-авильно, взрыв.

Ну хоть он дал мне перегруппироваться, а потому я окончательно скинул с себя ошеломлённость появления Пелинала Вайтстрейка и следующие наши столкновения на мечах прошли с большей для меня эффективностью.

Так как сражались мы на относительной равнине, ничего нам не мешало с бешенной скоростью бегать по ней, пытаясь подловить оппонента и парировать его меч более удобным для себя образом. Подловить на ошибке, отбросить оружие противника так, чтобы своё собственное достигло тела оппонента раньше, чем он смог бы парировать подобную атаку.

Наверное, со стороны это выглядело как две стремительные вспышки, перемещающиеся по равнине и периодически сталкивающиеся в многочисленном звоне мечей.

Но для меня это слилось в бесконечный анализ ситуации и парирования не менее стремительного, чем у меня клинка.

Даже работая на полную, акавирское усиление и благословление Аури-Эля не могли превзойти того, кому, казалось, помогало само окружающее пространство. Этот рыцарь… Он был буквально частью Нирна, подобно очередной горе или расщелине.

Его сродство с окружавшей меня реальностью понималось инстинктивно… И этот ощутимо давило. Психологически и даже физически. Словно ты сражаешься с частью единого целого… Целого мира.

— Бесит. — процедил я, когда все мои взмахи были нивелированы всеми взмахами совершенно простого одноручного меча Вайтстрейка.

Взмах, звеньк.

Звеньк-звеньк-звеньк.

Новый обмен многочисленными ударами, сливающимися в единое целое.

А я ведь много тренировался против именно таких противников — обладающих одним не самым длинным мечом и дальнобойной разноплановой штукой в другой руке.

И всё равно, никакого прогресса в бою не намечается!

Да, он тоже не смог нанести мне даже царапин — моя вёрткость, ловкость и гибкости были на максимуме из-за отсутствия хоть какой-либо утяжеляющей или ограничивающей движения мышц тела штуки.

— Кх… — уклонился я от просвистевшего рядом с шеей меча.

Бесит!

Ну вот кабздец как бесит!

Злиться в бою ой как не хорошо, но меня в этом грёбанном читере раздражает всё и вся!

Серьёзно, как можно быть облачённым в тяжелый доспех и при этом иметь подвижность такого уровня, будто на тебе ничегошеньки нет?!

Он не может делать насколько ловких движений! Сама форма его доспеха не должна позволять ему это делать! Стальные поножи должны ему мешать так работать ногами! А тут выходило, будто железо гнулось не хуже какой-либо кожи, при этом мой клинок его не пробивал с полпинка!

Гр-р-р…

Сразу вспоминается опыт с Исграмором — избранник вдовы того, чьим воплощением является мой нынешний противник, также побеждал меня за счёт каких-то совершенно нечестных способностей. А чтобы нечестной способность посчитал тот, кто благодаря собственным техникам и благословлению ставит раком само время… Это надо основательно постараться!

…Очередная серия выстрелов из отверстия в его левой латной перчатке столкнулась с рядом огненных стрел, и изничтожив те, вынудила меня перейти в менее удобную позицию для фехтования, чем Пелинал быстро воспользовавшись, нивелировав всю ту инициативу, которую я за пару минут боя кое-как набрал.

Новый выстрел был заблокирован и рассеян фламбергом, который сразу же перешёл к парированию целой серии крайне умелых атак Пелинала.

Верх, низ, блока, шея, голова… Горизонталь, вертикаль, наискосок… Его лезвие мелькало не медленнее моего, заставляя работать ногами, корпусом и головой в наибольшей степени, чем когда-либо в моей жизни. Без всяких преувеличений… Этот хрен был лишь чуть слабее в моём восприятии, чем Алдуин.

Но при этом всё равно опаснее последнего из-за своей скорости и банальной невозможности выкроить время для хоть чего-либо. Ни Рассвет Этериуса, ни изменение настоящего времени на будущее, ни Рассвет Этериуса… Ни могучей магии, на которую нужно время, которого у меня не было вообще… Лишь старое доброе махание клинками. К которому шезаррин в полной мере готов, и даже сгустки света были больше скоростными, нежели мощными.

Звеньк.

Звеньк.

Царапина на моей щеке.

Порез на его бедре.

Размен… Удачный.

Фламберг вновь себя проявил. Не зря я выбрал себе такое оружие.

Ведь одно дело порезаться ровным лезвием его меча, а другое дело — изогнутым моего.

Раны на нас тут же затянулись, правда, моё Восстановление и его неизвестная мне сила закрыли кровотечения, но сил он должен был потратить на это больше. Насколько я помню этого типуса, который