Фантастика 2026-62 - Ал Коруд

— Да по пути в лагерь заскочил узнать, как вы тут, — ответил я. — Крепко держитесь?

— А что нам будет, — философски заметил Делагарди, — Тунбург с Таубе, как и положено ландскнехтам упёрлись в землю и стоят. Гусар маловато, чтобы их с места сдвинуть, тут пушки нужны. Тем более что жалование за прошлую службу им выплатили, и те, кто дерётся сейчас, знают, что и теперь заплатят.

В его словах был открытый намёк — если не заплатят, наёмники драться не будут. Справедливо, но пока мне не до того. Эту бы битву пережить.

— Хорошо, — кивнул я Делагарди. — Теперь всем нам осталось одно — крепко стоять и в землю вцепиться, иначе растопчут поляки.

Мы пожали друг другу руки, и я поспешил в наш лагерь, где до сих пор без дела торчала большая часть пехоты и артиллерии. Время игр кончилось. Пока поляки приходят в себя и перестраиваются после первого поражения, нужно успеть выстроить линию обороны, чтобы отразить их следующий удар. И пускай война семнадцатого века дело небыстрое, всё равно нужно поторапливаться. Тем более что в собственном лагере, уверен, меня ждёт ещё одна битва, быть может, пожарче, чем на поле.

Стрельцы стояли наготове, как я и велел им прежде чем покинуть лагерь перед началом сражения. Вот только, когда я буквально влетел через проход из отодвинутых в сторону телег, оказалось, что следующего моего приказа слушать никто не собирается.

— Ты извиняй, князь-воевода, — проговорил, пряча глаза голова Постник Огарёв, командовавший стрельцами, — мы бы и рады в поле выйти, да нам князь Димитрий запретил то под страхом кары смертной. Сидите, говорит, в посаде и носу без приказа не кажите за городьбу. Вы уж там, — он сделал неопределённый жест, ткнув вверх и помахав рукой, — разберитесь, кто из вас главнее, да кто командует, а наше дело маленькое — приказ исполнять.

— Держи людей наготове, — велел я, — и пушкарям передавай, чтобы как говорено было тащили малого наряда орудия к засеке. Посоха им в помощь.

— Всем, — ещё ниже опустил голову Огарёв, — запретил князь Дмитрий из посада выходить. Ждать приказа велел.

— Вот тебе мой приказ, голова, и пушкарям с посохой его передавай, — выпалил я. — Собирайтесь и готовьтесь выйти из посада.

— Сделаем, князь-воевода, — тут же оживился голова. — Всё, как есть…

Он осёкся, увидев спешащего к нам князя Дмитрия. Я думал, что царёва брата придётся искать в обозе, но нет — он сам торопился навстречу. Экая удача!

— Ты не торопись, Мишенька, — ласково заговорил он со мной. — Пущай наёмных людей да свеев поболе повыбьют ляхи-то, а мы уж в посаде укреплённом отсидимся. Не сумеют они, окаянные, его взять без пехоты, да без пушек.

— Ты, Димитрий Иванович, совсем головушкой скорбен? — прошептал я ему в лицо, так чтобы не услышал даже стрелецкий голова Огарёв.

— А с чего ты взял, Мишенька? — притворно удивился князь. — Казна и так дно показывает из-за того, что немецким людишкам платить приходится, да и свеи не задаром воюют. Пушную-то ты английским немцам запродал разом, неоткуда государю серебро брать. Да и, — перешёл он на совсем уже заговорщицкий тон, — по секрету скажу тебе, Мишенька, не собирается брат мой, государь наш, земли свеям отдавать, они ведь на Корельском уезде не остановятся, они и Псков с Новгородом Великим себе захотят. А нам надо сделать так, чтобы не было сил у свеев удержать те земли за собой. Вот и мыслю я, пущай их ляхи побьют как следует, чтобы перья во все стороны. А там и мы, с божьей помощью, подойдём.

— Не выйдет, — ответил я. — Наёмники будут стоять крепко, покуда не поймут, что мы их под удар подставляем, а сами сидим в лагере. Они не на родной земле сражаются, и потому жизни свои класть не станут. Уйдут с поля, а то и вовсе к ляхам переметнутся. Тогда будет у Жолкевского и пехота, получше нашей, и пушки.

— Так на то ты здесь и нужен, Мишенька, чтобы момент подгадать для атаки… — начал князь Дмитрий.

— Раз я на то здесь и нужен, — перебил его я, — то говорю, сейчас такой момент и есть. Слышал, Огарёв? В полном согласии мы с князем Дмитрием, так что бери людей и выводи в поле вместе с пушками, как я велел.

— Слушаюсь! — выкрикнул с облегчением голова, и тут же отошёл к стрельцам и принялся раздавать команды.

— Думаешь провёл меня, Миша, — глаза князя Дмитрия сузились в щёлочки, но и так я видел что в них горит ненависть. — Зря, ой зря ты ссоришься со мною.

— И в мыслях не было ссориться, Дмитрий Иванович, — со всем уважением ответил я. — Мне надо битву выиграть, да Смоленск спасти, а с тобой ссоры разводить и в мыслях не было, — для верности повторил я.

Ничего не ответил мне князь Дмитрий, молча убрался в тыл. Надеюсь, хоть никаких глупостей не натворит. Очень не хочется проиграть битву из-за него.

Тем временем Огарёв развил бурную деятельность. Посошные ратники растаскивали телеги, расставленные кругов в подобие гуляй-города. Через проходы на поле боля шагали ровные колонны стрельцов. Следом те же посошные тащили заранее навязанные рогатки. Отдельно катили лёгкие пушки, с которыми легко справлялись два человека, какие там лошади. Их поставят на засеку, чтобы обстреливать атакующих поляков. Прикрывать орудия осталась сотня головы Мясоедова, остальные стрельцы спешным маршем прошли к проходам в плетне. Их закрывали рогатками и строились за ними, готовясь принять удар лучшей в мире тяжёлой конницы.

Мне там делать было нечего. Кавалерия отступила под прикрытие засеки с установленными на ней пушками, чтобы атаковать расстроенные ряды врага. Если, конечно, стрельцам удастся сдержать вражеский приступ. Но тут уж и Бог в помощь — я сделал всё, что мог. Теперь пришло время для обыкновенного боя, сила на силу, стойкость и упрямство против порыва и натиска.

* * *

Зборовский был в ярости. Жолкевский не имел права отчитывать его, да и Струся тоже, но на него плевать! — словно мальчишек. Он ещё поплатится за свои слова, когда они вернутся триумфаторами к королю. Какой бы он ни был гетман, всякий шляхтич имеет право часть свою с саблей в руках защищать. И коли вызовет Зборовский гетмана на двор, тот не посмеет отказаться — иначе слишком великий урон своему гонору нанесёт. С ним здороваться перестанут, не что слушаться. Кому нужен трусливый гетман. Лишь бы только король не вступился, но он вроде не сильно любит Жолкевского…

От мыслей от