"Фантастика 2026-160". Компиляция. Книги 1-28 - Вахтанг Глурджидзе

— Мы пойдем пешком, — решил Пустой, — Скажу светлым, что они дали невыполнимое задание. Пусть забирают свою машину сами.

— До шестой пленки еще надо добраться, — задумалась Лента. — Потом ее надо преодолеть. Да и дальше… Но до базы я тебя доведу. А вот до Бирту… Туда никто не ходит. Точнее, туда почти никто не ходит. Есть один проводник. Но вот согласится ли он? Я познакомилась с ним, когда убегала с базы и случайно забрела в самую глубь Мороси. Там и вспомнила все. На девятой пленке. Не хотела бы я попасть в нее еще раз. А вот тебе, похоже, девятой пленки не избежать, если ты хочешь все вспомнить.

— Хорошо, — кивнул Пустой, — Ты ведешь меня к базе светлых, а потом к тому проводнику. Там я с тобой и рассчитаюсь.

— К проводнику отведу. — Лента задумалась, — Но я не уверена, что он отведет тебя к Бирту. Он не любит ходить туда попусту. Он не всякого поведет туда, если вообще сможет отвести. Меня он вести туда отказался. Да и, как он сказал, не каждый может пройти девятую пленку.

— Значит, я упрусь в нее лбом! — повысил голос Пустой.

— А вот это мне нравится, — усмехнулась Лента, — Голову нужно подключать к каждому делу. Может быть, и проводнику это понравится. Признаюсь, не согласилась бы на предложение Чина, если бы не видела, как ты сражался с людоедами. Ты первый, кто показался мне… равным.

— Ты скромная девушка, — кивнул Пустой. — И явно тоже относишь себя к переродкам. К тому же красавица, в отличие от подруги того же Богла. То что надо на трудном пути. Хоть глаза будут отдыхать. Но имей в виду, что в моем отряде я полностью доверяю только вот этому парню, Коркину да ящеру Коркина. Ну, может быть, еще и Ярке. И хотел бы доверять тебе.

— А я не доверяю никому, — жестко отрезала Лента.

— Пока никому! — поднял палец Пустой, — Ладно. Сейчас уже отправляемся. Прежде чем позову спутников, подскажи мне вот что. На базе светлых возле моей мастерской я нашел… фотографию. Я не знаю, кто на ней изображен, я не помню этого человека, но что-то мне говорит, что он, этот человек, очень дорог мне. Был дорог. Когда-то был дорог, хотя дорог с какой-то болью. Вот, посмотри.

Пустой протянул Ленте картинку красавицы. Девчонка смотрела на нее с минуту. Смотрела, напрягая скулы и щуря глаза. А потом подняла взгляд и с улыбкой, которая ей далась нелегко, сказала:

— Это и есть Нотта, механик. Кстати, Нотта — на языке светлых ничто, никто, обманка, мираж, шутка, розыгрыш.

— Это слово я как раз знаю, — задумался Пустой.

29

Отряд двинулся на запад через час после полудня. В машине стояла напряженная тишина, хотя подавленным выглядел только Рашпик. Еще за обедом, выслушав, что рассказал Коркин о схватке посреди рыночной площади, он почесал затылок и, подергав цевье дробовика, недовольно заявил, что, если завтра кто-то скажет, что он не обыкновенный лесовик Рашпик, а какой-нибудь Рашпик-Ка, и бросится на него с мечом, оправдаться будет очень затруднительно.

— Однако Сишек и в самом деле был себе на уме, — процедил Кобба, который, как обычно, пристроился в тенечке и прикрыл глаза. — Я, конечно, раньше его не знал, но всю неделю он казался пьяным, а вот перегаром от него не пахло. Во фляжке старик хранил воду. Филя с ног сбился — все искал, где старик заправляется. Да и рожей Сишек на лесовика не был похож. Если бы не морщины… Глазастым был Сишек, как светлый. И старость его была не то что напускной, но какой-то странной. Вспомни, как он прыгнул к пульту, чтобы открыть стекло? Как мальчик подскочил. Нет, с Сишеком и в самом деле было нечисто. Да и кто ему мешал признаться во всем у того списка? Или вернулся бы в вездеход, заперся и сидел бы, как мышь в бочке с клубнями.

— Чего ж он тогда не растаял, если он был светлым? — скривился Рашпик. — Или мне тогда почудилось на крыше, что светлые могут таять?

— Не растаял — значит, не смог, — пожал плечами Кобба, — Пустой вон тоже глазищами на светлого похож, однако не растаял до сих пор. Да и эта новая… проводница… точно на вид из светлых. Ну разобралась она с Сишеком. Однако все сделала, как я понял, по местным законам.

— Хотел бы я сражаться так, как Сишек, когда мне будет лет шестьдесят, — вздохнул Коркин и посмотрел на машину, в которой уединились Пустой, Филя и новая проводница. — Впрочем, я и теперь, как оказалось, в этом деле и мизинца Сишекова не стою.

— Ты проживи еще до шестидесяти, — проворчал Рашпик, а Ярка, которая в новых нарядах смотрелась богатой невестой на выданье, тут же вцепилась в рукав скорняка и зашипела на Рашпика, как водяная крыса.

— Свадьбу вам надо сыграть, — заметил Рашпик и на всякий случай отсел подальше от шипящей недотроги.

Разговор прервался сам собой, каждый задумался о своем, да и было о чем подумать. Тот же Пустой сразу, едва привел проводницу, сказал, что дальше будет трудно и более удобного случая оставить отряд не случится. Если кто слаб, лучше отстать сейчас.

— Подумайте, — повторил он, — Здесь можно жить. Кто останется, дам две сотни монет, на первое время хватит. А вот что будет дальше на нашем пути, не знаю.

— На меня смотрел! — разволновался Рашпик, когда Пустой скрылся с собеседниками в машине, — Точно на меня. Я бы остался, да вот только как теперь останешься? Да тут последний малец уже нас в лицо запомнил. А теперь представь себе, что орда покусала-таки окраинные кварталы. Кто будет виноват? Орда? Нет, те, из-за кого она сюда пришла. А пришла она сюда из-за механика и его дружков. Значит, Рашпик, конец прогулки. А собачники? Вон они крутятся. Девку эту ищут? Как же. Распознали, что мы их дружков у дома Вотека положили. Кто виноват? Механик и его дружки. Опять же конец прогулки. Смотрим дальше. Бабу без лица видели? Видели. Думаете, она другого переродка себе не найдет? Такого, может, и не найдет, да мне и другого хватит, вроде Хереста. И вот скажет она своему новому дружку: обидел меня тут один механик, но сам куда-то сдернул, а оставил после себя толстяка Рашпика. Давай-ка, дорогой, сделаем из него похлебку.

— И конец прогулки, — заключил Кобба, почесывая шею Руку.