Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

дорогу Ранду и сопровождавшим его вождям и воинам, и те остановились. При этом никто из вышедших навстречу, казалось, не обращал внимания на пение приближавшихся таардадских воинов.

Омойте копья – жизнь сну подобна.

Омойте копья – ведь сон не вечен.

— Вот уж от тебя, Руарк, я такого никак не ожидал, – промолвил грузный седовласый мужчина. Он не был толст – Ранд вообще ни разу не видел толстого айильца, – но представлял собой настоящую гору мускулов. – Даже от Шайдо, и то не ожидал, а уж чтобы ты…

— Времена меняются, Мандуин, – ответил вождь. – Скажи лучше, давно ли здесь Шайдо?

— Прибыли как раз на рассвете. Понятия не имею, с чего это они решили двигаться ночью. – Мандуин умолк, посмотрел на Ранда, потом перевел взгляд на Мэта. – Действительно странные времена, Руарк.

— А кто здесь, кроме Шайдо? – поинтересовался Руарк.

— Первыми прибыли Гошиен. За ними Шаарад. – Здоровенный айилец поморщился, называя своих кровных врагов, но продолжал пристально рассматривать пришельцев из мокрых земель. – Чарин и Томанелле подошли позже, ну а последними, как я уже говорил, Шайдо. И совсем недавно Севанна уговорила вождей войти туда. Бэил не видел резона встречаться сегодня, да и я тоже.

Широколицая, средних лет женщина, с волосами, еще более ярко-рыжими, чем у Авиенды, уперлась кулаками в бока, так что задребезжали многочисленные браслеты. Украшений она носила столько же, сколько Эмис и ее сестра-жена Лиан вместе.

— Мы слышали, будто Тот-Кто-Приходит-с-Рас-светом явился из Руидина, – промолвила она, обращаясь к Руарку, но глядя, как и все остальные, на Ранда и Мэта. – Будто бы сегодня будет провозглашен Кар'а'карн. Прежде, чем соберутся все вожди.

— Те, от кого вы это слышали, способны прорицать будущее, – заявил Ранд и тронул пятками бока крапчатого жеребца. Айильцы расступились.

— Довайниа, – пробормотал Мэт. – Миа довайниа несодин соенде… – Что бы ни означали эти слова, в голосе Мэта угадывалось страстное желание.

Подошедшие с двух сторон колонны прикрывших лица вуалями Таардад развернулись перед преграждавшими вход в ущелье Шайдо. Они не предпринимали действий, которые можно было бы счесть угрожающими, а просто стояли и пели, превосходя Шайдо численностью в пятнадцать, а то и в двадцать раз. Голоса их гремели в гармоничном канте.

Омойте копья – пока есть прохлада.

Омойте копья – не иссохнут воды.

Омойте копья – далеко ли до дома?

Омойте копья – покуда вы живы!

Подъехав поближе к шеренгам Шайдо, Ранд заметил, что Руарк поднял руку к своей вуали.

— Нет, Руарк. Мы здесь не для того, чтобы сражаться с ними.

Ранд имел в виду, что надеется сохранить мир, но Руарк понял его иначе:

— Ты прав, Ранд ал'Тор. Мы не окажем чести Шайдо. – Оставив вуаль висеть на груди, он крикнул своим воинам:

— Нет чести для Шайдо!

Ранд не обернулся, но спиной почувствовал, что воины Руарка разом открыли лица.

— Ох, кровь и пепел, – пробормотал Мэт. – Кровь и проклятый пепел!

Омойте копья – еще светит солнце.

Омойте копья – и струятся воды.

Ряды Шайдо слегка поколебались. Чего бы ни наговорили им Куладин с Севанной, они умели соизмерять силы. Одно дело – исполнить танец копий с Руарком и его сопровождающими, пусть это и против всех обычаев, и совсем другое – оказаться перед противником, способным просто числом смести их с дороги, словно лавина.

Шайдо медленно расступились, образовав широкий проход.

Ранд вздохнул с облегчением и направил в проход коня. Аделин и окружавшие его Девы смотрели прямо перед собой, словно Шайдо не существовало.

Омойте копья – пока есть дыханье.

Омойте копья – пусть сталь сверкает.

Омойте копья…

Они вступили в прорезавшее горы широкое темное ущелье, и, по мере их продвижения вперед, пение позади истаяло в неразличимый гул, а потом и вовсе смолкло. Некоторое время слышался лишь цокот копыт и шуршание мягких айильских сапожек.

Затем ущелье оборвалось, и впереди открылся Алкайр Дал. Можно было понять, почему каньон назвали Золотой Чашей, хотя ничего похожего на золото видно не было. Зато формой он действительно напоминал чашу – почти совершенно круглый, с крутыми серыми каменными стенами. Лишь в дальнем конце каньона над большим скалистым уступом выдавался навес – словно застывший бурун оборвавшейся каменной волны. Все склоны были усеяны айильцами, державшимися отдельными группами, причем групп этих было гораздо больше, чем кланов. Воины Таардад, сопровождавшие родовых вождей, разошлись, направляясь кто к одной, кто к другой группе.

Как пояснил Руарк, здесь люди объединялись не по кланам, а по воинским сообществам, что способствовало поддержанию мира. Только Девы Ранда и Красные Щиты, сопровождавшие Руарка, продолжали двигаться вперед.

Родовые вожди других кланов – вожди держались кланами, а не сообществами, – сидели, скрестив ноги, перед глубоким уступом. Между ними и уступом шестью кучками держались вооруженные люди. Одну из групп составляли Девы. Скорее всего, эти воины пришли сюда ради чести своих клановых вождей. Севанна могла привести с собой Дев, хотя Авиенда говорила, что та никогда не была Фар Дарайз Май. Но кланов-то явилось пять, а не шесть… К тому же одна группа состояла не из десяти, а из одиннадцати человек. Ранду достаточно было одного взгляда на огненно-рыжий затылок возглавлявшего ее человека, чтобы узнать Куладина.

На самом уступе стояла золотоволосая женщина с серой шалью на плечах. Украшений у нее было не меньше, чем у любой из женщин, стоявших у ярмарочных палаток. Не приходилось сомневаться в том, что это Севанна. Там же находились и вожди четырех кланов – без оружия, не считая длинных ножей у пояса. Один из них, в котором, по рассказам Руарка, Ранд легко узнал предводителя Гошиен Бэила, был, пожалуй, самым высоким человеком, какого ему доводилось видеть. Севанна говорила, и ее слова – видимо, тому каким-то образом способствовала форма каньона – были слышны повсюду:

— …должны позволить ему говорить! – Стояла она, высоко подняв голову и напряженно выпрямив спину. В голосе женщины звучала страстная воля. – Я настаиваю на своем праве! Пока не избран новый вождь, я возглавляю Шайдо и говорю от имени Суладрика. Я настаиваю на своем праве!

— Ты действительно говоришь за Суладрика, пока не избран новый вождь, хозяйка крова, – раздраженно произнес седовласый мужчина с дочерна загорелым морщинистым лицом. Ган, вождь клана Томанелле, в Двуречье считался бы человеком среднего роста, но среди айильцев выглядел чуть ли не коротышкой. – Я не сомневаюсь, что права хозяйки крова тебе прекрасно известны, но боюсь, с правами планового вождя дело обстоит иначе. Только побывавший в Руидине может говорить с этого места. Тебе это