Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

свои датчики на берегу. Стрелка прибора, похожего на дозиметр, хаотично дергалась, цветовая диаграмма переливалась всеми оттенками красного и фиолетового, а саламандры в контейнере забились в угол, их кожа приобрела нездоровый, сероватый оттенок.

— Фон повышенный, — констатировала она. — Хаотичный, рваный. Эхо здесь было. И оно оставило после себя беспорядок.

Мы сидели на поваленном дереве, наблюдая за показаниями приборов. Варя что-то записывала в свой полевой дневник.

— Знаешь, я давно заметила, — сказала она, не отрываясь от своих записей. — Животные… обычные, не аномальные… они избегают таких мест. Даже птицы не вьют здесь гнезда. Они чувствуют эту… неправильность. У них нет приборов, но у них есть инстинкты, которые гораздо надежнее. Они обходят эти зоны за километр. Создают вокруг них пустые, мертвые пространства.

— Звучит логично, — согласился я. — Своего рода биологическая самоизоляция от угрозы.

В тот момент, когда я это сказал, краем глаза я заметил какое-то движение.

На старой, полуразрушенной кирпичной стене, окружавшей парк, появилась черная, грациозная фигура.

Это был он. Тот самый кот. Огромный, абсолютно черный, с фосфоресцирующими зелеными глазами.

Он сидел на стене, как король, взирающий на свои владения, и смотрел прямо на нас.

У меня перехватило дыхание. Здесь? Как он мог здесь оказаться? Это было в десятках километров от института.

— Варя… — прошептал я. — Смотри.

Она подняла голову, проследила за моим взглядом. И замерла. Я видел, как ее лицо, обычно такое спокойное, изменилось. На нем появилось выражение благоговейного трепета, смешанного с недоверием. Она смотрела на кота так, как верующий смотрит на явление чуда.

— Хранитель… — выдохнула она одними губами. Это слово было не просто названием, это была молитва.

Кот сидел на стене еще несколько секунд, глядя на нас своим немигающим, всепонимающим взглядом. Потом он легко, как тень, спрыгнул на землю с трехметровой высоты и бесшумно пошел в нашу сторону. Он не бежал, он шел — медленно, с каким-то царственным достоинством.

Он прошел мимо нас, буквально в паре метров, даже не взглянув в нашу сторону. Я почувствовал то же самое, что и в прошлый раз — легкое дуновение холодного воздуха и неуловимый запах озона. Он подошел к берегу пруда, понюхал воду, а затем так же неторопливо пошел дальше и скрылся в густых зарослях на противоположном берегу.

Все произошло за считанные секунды. Когда кот исчез, Варя словно очнулась.

— Приборы! — воскликнула она, бросаясь к своим датчикам.

Я посмотрел на ее лицо. Оно было бледным, а в глазах стояли слезы.

Она подняла прибор, похожий на дозиметр. Я заглянул ей через плечо.

Стрелка, которая до этого металась, как сумасшедшая, теперь замерла на нуле. Цветовая диаграмма, переливавшаяся тревожными цветами, стала идеально зеленой.

— Саламандры… — прошептала Варя.

Мы посмотрели на контейнер. Маленькие амфибии, которые до этого жались в углу, теперь спокойно плавали в своем геле, и их кожа приобрела здоровый, естественный цвет.

— Что… что это было? — выдохнул я.

— Он очистил это место, — сказала Варя, и ее голос дрожал. — Я только читала об этом в старых отчетах. Они называли это «эффектом обнуления». Он просто… прошел мимо. И весь хаос, весь аномальный фон, который здесь копился неделями, исчез. Как будто его и не было.

Она посмотрела на меня, и в ее глазах было потрясение и что-то еще. Понимание.

— Я думала, это просто легенды… байки старожилов. Но это правда. Он существует. И он… он пришел за тобой, Алексей.

Ее слова упали в мертвую тишину заброшенного парка, и я почувствовал, как по моей спине снова бегут мурашки.

***

Тишина, окутавшая нас после исчезновения кота, была плотной и почти осязаемой.

Она давила, заставляя воздух вибрировать. Я смотрел на Варю, на ее бледное, потрясенное лицо, на блестящие в глазах слезы, и не знал, что сказать. Мой рациональный, привыкший к логике мозг отчаянно пытался найти объяснение. Гипноз? Массовая галлюцинация, вызванная аномальным полем? Но показания приборов были неопровержимы. Зеленый индикатор на ее дозиметре и спокойные саламандры в контейнере были реальнее, чем мои собственные мысли.

Мы провели в парке еще около часа, но ничего больше не происходило. Фон оставался идеально чистым, мертвая тишина сменилась на обычную, живую — я снова слышал шелест листвы, редкое чириканье каких-то смелых пташек, вернувшихся в очищенное пространство. Это было похоже на пробуждение после долгого, лихорадочного сна.

Обратная дорога в институт прошла в почти полном молчании. Варя вела машину все так же уверенно, но ее обычная отстраненная сосредоточенность сменилась глубокой задумчивостью. Она больше не комментировала дорогу, не рассказывала про повадки животных. Она просто смотрела на дорогу, но я чувствовал, что ее мысли далеко. Изредка она бросала на меня короткие, быстрые взгляды — любопытные, немного растерянные, словно она видела меня впервые и не знала, как ко мне подступиться. Я чувствовал, что у нее на языке вертится какой-то вопрос, но она не решалась его задать. Я и сам молчал, переваривая произошедшее.

Кем был этот кот? И почему Варя сказала, что он «пришел за мной»?

Въехав во двор НИИ, она заглушила двигатель и несколько секунд сидела неподвижно.

— Спасибо за компанию, — наконец сказала она, и ее голос звучал тихо и непривычно серьезно. — Сегодняшний выезд… он дал мне больше пищи для размышлений, чем все отчеты за последний год.

— И тебе спасибо, — ответил я. — За… урок.

Она кивнула, взяла свои контейнеры и, не говоря больше ни слова, быстро пошла в сторону своих оранжерей, оставив меня одного наедине с гулом остывающего двигателя ее «Патруля» и целой вселенной новых вопросов.

Мои ноги сами несли меня в СИАП. Мне отчаянно нужно было поговорить с кем-то, кто мог бы либо подтвердить мое сумасшествие, либо, что еще лучше, подкинуть еще более безумную, но все же теорию. Мои союзники были на месте. Алиса корпела над какими-то чертежами, а Гена, судя по всему, снова спасал мир в своей берлоге.

— Ну что, Леш, как прогулка на природе? — подняла голову Алиса и улыбнулась, увидев меня. — Понравилось грязь месить? Не встретили там лешего или кикимору?

— Почти, — ответил я, плюхаясь на ближайший стул. И рассказал им все. Про мертвую тишину в парке, про фракталы на лишайниках, про показания приборов. И, конечно, про кота.

Алиса слушала, скептически приподняв бровь. Гена, привлеченный моим взволнованным голосом, высунулся из своей двери.

— Кота, говоришь?