Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

— И термитник рядом, — добавил пацан. — Ты пробовал термитов на вкус? Кислые.

Волнуется боец. Да все волнуются.

— Лучше бы дикий апельсин, — пробормотал я.

— Так он же водится возле нашей крепости!

— Да? Не знал.

— Нормально ты даёшь! Сок пьёшь, а знать не знаешь.

Точно, пью. Я бы сейчас и не то выпил… Здесь много фруктовых деревьев. Да ну тебя с твоими апельсинами, не до них сейчас! Винни подошёл и встал рядом. Готовы, вроде.

— Брашпиль, вперёд! Ищи! — я спустил его с поводка.

Глухо прорычав, пёс ракетой понёсся к серой башне.

Вскинув стволы, мы ждали итога. У Винни вторым стволом обрез бокфлинта двенадцатого калибра. Наш юный удалец кроме автомата имеет ещё и старый «наган», из которого на удивление ловко стреляет. Нормальное вооружение у группы, любому супостату хватит вштырить.

Минута, ещё одна — лая не слышно. Неожиданно со стороны гор подул сильный пронизывающий ветер, деревья начали качать кронами, шуршать ветками, небо покрылось серыми тучами. Третья минута! Ну же, собачка!

Наконец четвероногий разведчик показался в тёмном арочном проёме и приглашающе рявкнул: входите, трусы, мать вашу!

— Вперёд!

Почти одновременно взревели вездеходы, колонна быстро поехала к башне.

Войдя внутрь, я первым делом потискал разведчика, почесал собачью башку.

На стену, как обычно, вела каменная лестница без ограждений.

— Лёша, держи мою рацию! Быстро дуй на стену, пробуй связаться с Диксоном!

— Есть!

— Брашпиля оставь!

И всё-таки это очень маленькое строение в сравнении с уже найденными. Внешний диаметр сооружения всего-то метров десять, примерно столько же и в высоту. Во дворе никаких тебе колодцев, возле стен нет пристроек, да и ставить их негде. Две двери, тут есть минимум два помещения без окон, утопленные в каменном массиве стены. В целом здание спроектировано и поставлено очень грамотно, холмик, воздух, простор. Небольшая речка среди каменных плит в шаговой доступности, чуть подальше — ещё одна, обе стремятся в долину с останцами, дорога рядом.

Ох, какая тут мрачная красота! Романтика рыцарства и колдовства!

Жилище необычных людей. Мне сразу примерещилось — среди этих пыльных камней, жёстких кустов внутри двора и трещинок кладки скрываются старые истории… Здесь словно законсервированы судьбы людей или других разумных существ, которые когда-то жили и умирали в этих стенах, любили и ненавидели, воевали и молились за упокой. И в силу воинственности эпохи лишь иногда занимались мирными повседневными делами.

Бесполезно пытаться представить хозяев форта, не имея каких-либо знаний, а без этого не понять и ту особую атмосферу, что царила в странном месте. Что-то случилось, и они ушли — в Вечность или в другие земли.

Наверняка здесь рождались свои предания, свои тайны. Небольшой форт мог служить как жильем одной семьи, так и прибежищем для маленького гарнизона. Здесь мог обитать изгнанный дворянин или же знаменитый бандит. Да что угодно можно придумать, любой сюжет хорош!

…После смерти отца-строителя сумрачную башню унаследовали пятеро воинственных сыновей, которым так и не удалось ужиться вместе. Они постоянно ссорились и вскоре из родни превратились в заклятых врагов. Но потом что-то случилось, и все пятеро поочерёдно погибли прямо здесь, при невыясненных обстоятельствах. И некогда боевой форт пришел в запустение.

…Может быть, башня принадлежала невменяемому местному рабовладельцу, о жестоком нраве которого по округе ходили настоящие легенды. В сырых подвалах он оборудовал темницы, где содержал невиданной красоты девушек, коварно похищенных на берегах Леты. Проезжающие мимо местные жители принимали слышимые даже с дороги крики несчастных за голоса призраков, а одинокая башня у обочины надолго получила дурную славу. Она была настолько сильна, что в одну из душных летних ночей на повороте к руинам кто-то установил табличку, предупреждающую путника об опасности. И все крестьянские дети знали: входить на территорию форта нельзя от заката и до рассвета, а на само место наложено несмываемое колдовское проклятие.

— Дар, есть связь! — совсем не романтично гаркнул сверху Лёха. — Хреновская! Только в одном месте цепляет, на той стороне стены!

— Ты доложил?

— Ага!

— Как там у них дела? Лёша, паразит, тебя что, выпороть надо? Ты можешь всё сразу сказать, по форме, а?

— Нормальные дела!

Я сплюнул в сторону кустов.

— Так и стой там, смотри дальше.

— А искать? Я тоже хочу!

— А-атставить пререкания, боец! Спишу на кухню к чёртовой матери!

Боец тоже сплюнул и молча поплёлся по периметру.

Чёрный провал дверного проёма в стене манил и пугал. Мне стало немного не по себе. Почему?

— Брашпиль, ты же там был, всё нормально?

Пёс вильнул хвостом и удрал к вьетнамцу.

Набравшись смелости, я взял дробовик поудобней и зашагал по направлению к первому из входов, во второй уже входил Винни.

Зашёл — темно, хоть глаз выколи, ещё и на улице пасмурно. В нос неприятно ударил пресный запах пылевых наслоений. Быстро достав из кармана фонарик, я нажал кнопку и сразу начал осматриваться. Первым, что я увидел, была куча небольших камней в углу, из которых торчал высохший куст. Пятно света переместилось левей… Рядом с камнями лежал скелет! Я чуть не вскрикнул, взгляд словно приморозился, не отвести! Человеческий?

— Падла… Напугал.

Кости крупные, да и череп не тот. Нет, не человеческий, похоже, это зорг.

Что здесь забыл одинокий гоблин? Отчего он умер? Что-то часто стали попадаться мёртвые гоблины… Мне хотелось сразу же прервать осмотр и позвать Винни, еле сдержался. Присел.

Ни одежды, ни амулетов типа того, что мы нашли на беглеце в оковах. Где-то рядом сухо треснула сломанная ветка, я резко оглянулся, краем глаза отметив, что в помещении нет ни единой деревянной детали, возле стен пусто, лишь странное пятно темнеет напротив, выделяется на глыбах плотно подогнанной кладки.

Встав, я поднял фонарь и подсветил пятно на стене.

И обомлел.

Оторопь взяла.

Вгляделся… Не прошло и трёх секунд, как мир перед моими глазами качнулся, я увидел приближающийся пол и тяжело встал на колени.

Это была большая чёрная панель. Знаете, похожие устанавливают на стенах домов в качестве мемориальных досок. Они особо контрастно смотрятся, когда совсем новые, блестящие, вызывающе доминируя на стене «сталинки», за всю свою долгую жизнь так и не дождавшейся капитального ремонта. Шарики улетают в небо, флаги опускаются, зрители расходятся. Остаётся бронзовая доска, говорящая, что тут жил видный деятель в области культуры или политики.

Проходит время, доска темнеет, покрывается коррозией и пылью, вживается.

Эта панель не запылилась.

Чёрная, словно антрацит, поверхность отполирована так, что бесконечно оседающая пыль