Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

нам доверяются, человек станет. Тот же bosozoku-Лёха. Просто потому, что у него такое настроение. Да и коварство бензопилы птицы понимают запоздало, когда подрезанный ствол начинает валиться на землю, заставляя стайку заполошно хлопать крыльями. А вот бегающая живность, заслушав рёв двигателей, предпочитает прятаться.

Мчались напрасно.

К моменту нашего возвращения ситуация уже потеряла остроту: неизвестная лодка покрутилась в удалении и ушла восвояси. Осталась лишь фотография плохого качества, из которой можно понять, что пришельцев было трое. Напряжение спало, участники экспедиции пошли в баню отмываться, езда на квадрах действительно грязное дело, учтите это, романтики, мечтающие заиметь подобное средство передвижения…

На берега огромной реки спустился вечер.

В тёмно-синем небе постепенно начали зажигаться тропические звёзды, и с каждой минутой их становилось всё больше и больше. Увы, на этой широте вечерняя красота кратковременна, ночь наваливается быстро. Скоро вокруг будет темень и тишина, лишь слабый шелест джунглей, освежающая прохлада и бесчисленные россыпи в небе.

Игорь с Лёхой, прихватив мой тепловизор, пошли на берег. В засаду.

А я, плюнув на все планы, отправился на процедуру в медпункт.

Короткая запись в дневнике:

«То, что надо! Это был лучший в моей жизни маникюр!»

Глава 10

ОДНА ДОЛГАЯ БЕСЕДА О ВАЖНОМ

«А ЧТО, БАБКА, БЕЛЫЕ НА ХУТОРЕ ЕСТЬ?»

Запись в дневнике:

«На следующий день после известных событий я отрядил в Бриндизи гонца. Поехал Игорь. Хотел дать ему в напарники Лёху, но рейнджер категорически отказался, заявив, что в такой сложной ситуации мне пригодится каждый боец. Признаюсь, и я в душе считал так, просто боялся отпускать этого отморозка одного, мало ли… На пустом „Каймане“ вниз по течению Войтенко долетел со скоростью штормового ветра, успев застать „Темзу“ в процессе погрузки. С ним я передал Ростоцкому перечень материалов, а также текст инопланетного сообщения. Сейчас молюсь на судьбу и собственную решительность — груз был спешно откорректирован, и караван привез в Диксон самое нужное на данный момент. Я не оговорился, именно караван: по реке поднялись два судна: „Темза“ и самоходка „Тор“ под управлением вечно брюзжащего Ульфа Свенсона. Общество занудного дяхона невозможно выдержать больше часа, хорошо, что он и сам не стремится к контакту, постоянно что-то чинит в машине. Ворчит и чинит. Шведское судно будет участвовать в операции „Ураган“, а на обратном пути „Тор“ должен вывезти очередную партию раскроенного бензорезом металла, с аракарской баржи. Похоже, что планы меняются…

Не вижу необходимости расписывать в дневнике весь ассортимент привезённого, может быть, в будущем подклею сюда фрагмент накладной… Да и вообще — уже жалею, что под дневник взял такую маленькую тетрадку, надо было сразу хапать нормальную амбарную книгу. Самарин закинул нам ещё один квадроцикл и два скутера, пиломатериал, цемент, арматуру и гофрированный лист. У радиста появилась новая радиостанция, тоже армейская — вот теперь Юрка рад! Станция, как он обещает, будет уверенно доставать Бриндизи, радиоблокада прорвана! Отдельная радость — система из монокристаллических солнечных панелей мощностью в 2 кВт. Есть контроллер заряда, инвертер и аккумуляторы. Теперь можно собрать нормальное освещение на светодиодных лампах, решена проблема комфортной зарядки раций, аккумуляторных фонарей, камеры и ноутбука. Да хоть телек включай! Правда, телевизора на Диксоне пока нет. В систему будет запитан и ветрогенератор на 0,6 кВт.

Кроме материальных ценностей, пароход привёз людей. Прежде всего, это семья Карлоса Круса: решительная худенькая Эмма, его жена, старший сын Адам с супругой и двое младших орликов. С ними приехала молодая злая овчарка, сразу возбудившая нашего Брашпиля. Подлец места себе не находит, а ведь его верная жёнка тоскует у будки в Бриндизи, глаза собачьи выплакала, на огромную реку глядючи… Вооружены латиноамериканцы хорошо. На семью у них имеются две самозарядные винтовки „Гаранд М1“ времён Второй мировой, пара дробовиков и три больших револьвера бразильского производства. Невысокий, физически очень крепкий, на вид спокойный человек, уроженец Коста-Рики Карлос Херардо Крус Чавес — известный в Манаусе охотник-промысловик, которому смертельно надоели тамошние угодья, и теперь он решил поискать фарт на фронтире… Думаю предложить ему пока пустеющий форт „Восток“, так мы назвали найденную у дороги башню. Кстати, я побывал там ещё раз. И нашёл две золотые монеты! Всё, бросаю писать, перекур закончен, бегу на причал — разгружать!»

Мне гораздо больше нравится музыкальный салон, это полукруглое помещение на корме с бережно сохранённой стариной. Составное стекло панорамы с видом на реку, драпировка из тяжёлых бархатных штор ядовито-лилового цвета… Заходишь с почтением, как в музей! Там много мягких стульев, составленных дугой вдоль стены, два академического вида книжных шкафа, где хранится небольшая библиотека книг, изданных полвека назад, и маленькое белое пианино, за клавишами которого должна восседать юная нимфа в чепчике, перелистывающая пальчиком нотную тетрадь.

А играет на инструменте, чаще всего, сам капитан. Выглядит это совсем не романтично, тем более что репертуар у шкипера какой-то одесский.

Красиво там.

Мы же сидим в носовой комнате отдыха пассажиров, которая после попадания «Темзы» на Кристу была объявлена кают-компанией. Самарин Илья Александрович уверяет, что здесь гораздо удобней, чем в музсалоне — видно обстановку впереди судна, ближе к мостику, так капитану спокойней. Для экстренного катапультирования руководства в кают-компании поставили телефон, массивный металлический аппарат прошлого века, такие девайсы до сих пор встречаются в заброшенных горных выработках.

Совещаемся.

На берегу слышны шум и крики — народ разгружает доставленное. Груза много, но и по времени ещё не вечер, можно не торопиться. Однако все азартно торопятся. Одни хотят быстрей сбросить, другие жадно заховать.

— Фаина, родная, ты мне, значится, кефирчику принеси, вот что я попрошу, — откашлявшись, сказал капитан. — А чаю не надо, горло от него саднит… От же напасть, ангину схватил! Врачиха говорит, что раздражать нельзя.

— Вас нельзя? — лениво буркнул Герман, не отрываясь от бумаг.

— Меня кому не лень можно. Горло нельзя!

— Илья Александрович, кефир холодный, из холодильника, — предупредила девушка.

Шкипер нахмурился.

— Студёнай, говоришь? А вы там на плиточку его поставьте, у Альфии ить завсегда плиточка включена, не знаю, что ли…

— Один чёрт водяной в курсе, как я графики составлял! Опять не бьётся… Может, перекусим? — Герман отодвинул бумаги в сторону и поднял голову, вопросительно глянув на нас.

Положа руку на пустой желудок, я готов заявить честно: жрать хочу конкретно! Но не заявлю. Наше совещание, по сути, — всего лишь перерыв в работе, нагло выкроенный начальством посреди всеобщей пахоты. Одного лишь капитана не привлекали к физическому труду в силу почтенного возраста