"Фантастика 2025-62". Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

толпе военнопленных, на общих основаниях. До прибытия на вокзал они будут являть собой полноценные дивизии, а по прибытию превратятся в усталых солдат кайзера, жаждущих вернуться домой. А вот уже дома они вновь превратятся в полноценные дивизии, связанные одной целью.

Троцкий в такие схемы не вдавался, ему это не нужно. Ему, по большому счёту, плевать, в каком виде Народная Армия войдёт в Германию и что на это скажут «западные партнёры» — если он сможет провести в Германии революцию, всё это станет уже неважно. Но Ленина и Немирова беспокоит вопрос — а что, если нет?

Возможно, Аркадий перестраховывается и заразил этим Ленина, но если затея провалится, то надо будет как-то жить дальше. А Троцкий не допускает и мысли, что провал вообще возможен.

— Ладно, буду думать, — кивнул Владимир Ильич.

Проблему срочно нужно как-то разрешать. Если он будет блокировать решение Петросовета, Троцкий это использует и уничтожит его репутацию. «Контрреволюция на самой верхушке партии», «тушитель пожара мировой революции», «Ленин промахнулся» — Немиров мог накидать очень много вариаций.

Аркадий ничего ему не насоветовал, просто позволил проговорить проблему, а решение Ленин принял уже сам. Возможно, он сомневался в пригодности варианта посвящения Троцкого в курс дела, но теперь решился.

— Мне нужно срочно ехать — дела накопились, — произнёс Немиров.

В планах у него заскочить к Гамалее — спросить, какие достигнуты успехи.

— Не задерживаю, — отпустил его Ленин. — Но, после того, как вернёшься из Коврова, обязательно зайди ко мне — к тому времени у меня на руках будет доклад Ларина. Нужно будет обсудить принципиальные моменты.

— Обязательно, товарищ Ленин, — кивнул Аркадий, после чего покинул кабинет.

Спустя двадцать с лишним минут он был в кабинете Николая Фёдоровича Гамалеи.

— Думаете, мы тут волшебством занимаемся, товарищ полковник? — спросил его тот.

— Не думаю, — покачал головой Аркадий.

— Раз не думаете, то почему считаете, что мы можем творить чудеса? — задал Гамалея следующий вопрос.

— Я просто хочу узнать, как продвигаются исследования, — Аркадий развёл руками. — И в чудеса не верю.

— Нет у нас никакого продвижения, — ответил на это Николай Фёдорович, раздражённым жестом поправивший очки. — После того, чего мы достигли месяц назад, мы будто в стенку упёрлись. Органические растворители, действительно, позволили выделить относительно чистое вещество, обладающее выраженными антимикробными свойствами. Только вот испытания показали, что оно токсично для живых организмов.

— Значит, очистка несовершенна, — произнёс Аркадий.

— Да что вы говорите?! — патетически всплеснул руками Николай Фёдорович. — Ну, всё, это сэкономит нам годы!

— Почему вы раздражены? — спокойно спросил Аркадий.

— В городе смертельная эпидемия, если вы не заметили, — ответил Гамалея и протёр руки тряпочкой, лежавшей в чаше со спиртом. — У меня работы, как у Сизифа — до скончания времён. Нужно как-то справляться с управлением учреждением и, каким-то образом, совмещать всё это с научной деятельностью!

— Я заметил, — вздохнул Аркадий. — Но и исследование перспективного лекарства…

— Вот меня, Аркадий Петрович, в перспективах лекарства можете не убеждать! — махнул рукой Гамалея. — Я вижу перспективы этого лекарства лучше, чем вы, несмотря на то, что имею проблемы со зрением! Из недавнего — я обнаружил, что выделенное вещество очень эффективно против пневмококков, золотистого стафилококка, клостридий… Всё это вам ничего не говорит, поэтому я не буду заострять на этом внимание. Главное, что я установил — вещество очень слабо воздействует на грамотрицательные бактерии. (1) Почему — это нам ещё предстоит выяснить. Но я выясню! Эта задача пробудила во мне исследовательский азарт — я очень хочу поскорее во всём разобраться!

— Я в вас верю, — улыбнулся Аркадий. — Возможно, вы докажете мне, против своей воли, что способны творить чудеса.

— Но многого не ждите — это совершенно новое направление, — предупредил его Гамалея. — У меня через двадцать минут консилиум, поэтому я…

— Не смею вас задерживать, Николай Фёдорович, — встал Аркадий. — Благодарю, что уделили мне время.

— До свидания, — попрощался Гамалея.

— До свидания, — улыбнулся ему Немиров.

*1 февраля 1919 года*

Аркадий потёр руки, подышал в ладони, после чего размял пальцы.

Холод лютый, причём настолько, что пробивает даже шерстяные перчатки.

— Готовы? — спросил волнующийся Дегтярёв.

Сегодня идёт испытание нового образца пистолета-пулемёта Дегтярёва — изделия № 3. Изделие № 1 — это всё ещё неработоспособный пулемёт, Изделие № 2 — это пистолет-пулемёт Дегтярёва под калибр 6,5×25 миллиметров, а Изделие № 3 — это пистолет-пулемёт Дегтярёва под калибр 3×25 миллиметров.

Прошлый образец показал себя очень плохо — клин каждые пять-шесть выстрелов, но Дегтярёв, вроде как, уже решил эту проблему.

Магазин теперь размещался сверху, но на столе лежал образец с горизонтальным расположением.

Все эти вариации обязаны своим появлением чувствительности нового патрона к подаче в приёмник.

Любое незначительное отклонение, которое бы легко простил классический патрон, вызывает клин стреловидного боеприпаса и отказ работы автоматики. Благодаря свободному затвору всё это легко устраняется, но проблема есть и её нужно решать.

Аркадий вскинул пистолет-пулемёт к плечу, взвёл затвор, после чего прицелился в мишень и дал короткую очередь.

Отдачи будто бы вообще нет. Он отвёл оружие на вытянутых руках и снова дал короткую очередь.

И снова он не почувствовал отдачи. Лёгкий затвор отправлял лёгкую пулю адресату и почти ничего не отдавал в ствольную коробку — отдача была крайне незначительной.

— Любопытно, — хмыкнул Аркадий.

— Все удивляются, — развёл руками Дегтярёв. — Если удастся окончательно решить проблему с заклиниванием, то цены этому автомату не будет.

Единственный минус — невозможно наверняка сказать, попал ты по мишени или нет. Пыжи лежали метрах в двадцати-тридцати впереди, на тщательно выметенном бетоне, а вот в мишени, скорее всего, присутствуют маленькие точечки.

Взяв бинокль, Аркадий увидел свои попадания, которые сконцентрировались вокруг десятки. Семьдесят пять метров дистанции — это много для пистолета, но самое оно для автомата.

— Есть у нас тут один рукастый слесарь, — заговорил Василий Алексеевич Дегтярёв. — Григорий Шпагин — уже четвёртый месяц работает. Задумал он сконструировать под этот патрон новый пистолет. Самозарядный, на отдаче ствола с коротким ходом. Если сумеет сделать что-то стоящее, то быть ему ведущим конструктором пистолетного отдела. Генерал-майор Фёдоров так и сказал.

— Хм… — услышал Аркадий знакомую фамилию.

Если этот тот самый Шпагин, который разработал ППШ-41…

— Главная проблема нового патрона —