Фантастика 2026-45 - Татьяна Михаль

— Честь выбрать «своё» оружие из этой комнаты удостаиваются единицы. Не каждому удаётся взять отсюда меч, копьё, арбалет или нечто другое. Но достойных воинов здесь побывало много, а вот со своим оружием вышли отнюдь не все. Здесь хранятся особенные клинки, Алекс. Каждый спит и ждёт своего воина и будет служить ему до тех пор, пока он жив. В каждом есть душа, каждый магически зачарован и они могут передать тебе свои знания.

— То есть, я могу уйти отсюда и без оружия? — решила уточнить.

Мерт улыбнулся и кивнул.

— Да. Но интуиция говорит мне, что здесь тебя уже ждут. И как правило, я никогда не ошибаюсь в своих ощущениях.

— И как мне узнать, где моё оружие?

Глаза разбегались, и хотелось потрогать клинки, ощутить их тяжесть в ладони. Или взять и лихо закрутить вот этим бравым мечом над головой. Но каждое оружие находилось под защитой — я видела магические силовые линии. Они были тонкие и едва заметные, как лазерные лучи, только белые. Но стоит подойти ближе и ощущается сильное напряжение. Если коснёшься, то тебя отбросит, но ещё и припечатает, как от тока. Бррр… В общем, руками не трогать!

— Ты почувствуешь его, — сказал сенсей, как будто говорил о чём-то обыденном и простом, словно я туфли выбирать пришла. — Просто подойди к каждому и ты услышишь свой…

Оружия было много. Я честно обошла каждый экземпляр, не только мечи, сабли, топоры, но и шипастые дубины, копья, боевые посохи, арбалеты, но всё было тщётно.

Постояв пять минут у последнего экспоната, разочарованно вздохнула, повернулась к Мерту, развела руками и сказала:

— Кажется, всё мимо, сенсей. Меня никто здесь не ждал и не ждёт. Сам видишь.

Если честно, было обидно. Итак сегодня настроение ниже плинтуса, потом ещё Мерт своими размышлениями и советами пришиб меня до кучи. А сейчас вообще хочется всё послать к чёрту и уйти, куда глаза глядят — желательно подальше от этого мира, желательно домой, на Землю-матушку.

Мерт нахмурился и долго смотрел на меня, будто я вот сейчас возьму и дам ему ответ на самую страшную тайну мирозданья. Но я молчала и смотрела в сторону…

Что-то я устала…

Какая-то вековая тяжесть навалилась на плечи и воистину лютая тоска сжала сердце ледяной да когтистой лапой. Она придавила цепкой лапою ещё и глотку, перекрывая дыхание. На ресницах вдруг задрожали слёзы.

Мне стало невероятно больно и горько…

Душевная боль и вселенская скорбь накатила, словно море волною, захлестнула меня — не вздохнуть, не поднять голову…

Я вдруг явственно услышала надрывное карканье над головою. Посмотрела на верх — никого и ничего… Я уже брежу…

Но мне почему-то захотелось кричать, чтобы унять криком боль, но губы мои словно запечатали…

Эта боль закрутила мою душу в жгут, сдавила грудь…

Я не удержалась от невыносимой тяжести, от этой невыносимой душевной боли и упала…

Ногтями впилась в глиняный пол и застонала…

Вскинула голову и испуганно, непонимающе посмотрела на тренера…

Это не я…

Это не мои чувства и эмоции!

А этот кто-то продолжать рвать мне душу…

Я ощущала его как себя — он презирал своё одиночество, которое длится не один век… Для него больше нет радости. Теперь радость для него — ложный призрак. Нет больше ни добра, ни зла… Одна тоска — как сплошной яд разъедает, душит, рвёт…

Тряхнула головой и надломленным голосом проговорила:

— Мерт… Мерт, что это?.. Мне так плохо…

— Ты чувствуешь его? — обеспокоенно поинтересовался тренер и тронул меня за плечо. — Алекс? Тебе не должно быть плохо…

— Но мне плохо, Мерт! — разозлилась я вконец и с усилием поднялась на ноги, но меня тут же зашатало, будто я пьяная.

Ухватилась за тренера и буквально повисла на нём.

— Так покажи мне! Подойди к своему оружию, которое тебя позвало! — рявкнул мне в лицо сенсей.

— Его эмоции — одна сплошная тоска и боль от одиночества. Он не звал меня, он просто устал от одиночества, которое длится чёрт знает сколько веков… И я не знаю, где он! И если это и есть зов моего оружия, то лучше пристрели меня! Не хочу я с таким депрессивным партнёром иметь дел…

Мерт вдруг как-то испуганно посмотрел на меня и отшатнулся со словами:

— Не может быть! Не может… Никак не может… Уже давно его никто не слышал…

Едва переставляя ватные ноги, добрела до выхода и, оказавшись у самых дверей, меня тут же отпустило.

Я вздохнула полной грудью.

— Вашу мать!.. …! …! — выдала я нецензурную речь, потому как других слов не было. — Что за х…, Мерт!

Он с каменным лицом встал туда, где как раз я ощутила все «прелести» не своего одиночества, опустился на колени, положил руки на земляной пол и проговорил какие-то слова. Говорил он очень тихо, что я ничего не расслышала, но вскоре пол дрогнул — земля послушно разошлась в стороны, и из её недр поднялся каменный холм…

Не поверите, но в этот камень был гордо воткнут меч!

Я даже глаза проморгала, дабы убедиться, что мне не кажется.

Чёрт, не кажется.

Как в легенде про Эскалибур — легендарный меч, закалённый в дыхании дракона Килгарры по просьбе Мерлина, этот тоже был огромным и могучим.

Блин, только не говорите, что это и есть тот самый… Да нееее…

— Семизубый меч позвал тебя, Алекс, — с благоговением в голосе произнёс Мерт, поднимаясь с колен. Он глядел на огромный меч, как на божество.

Он протянул мне руку и сказал:

— Подойди и возьми его. Если он примет тебя, то станет верным товарищем до конца твоих дней.

Да этот меч идеально викингу подойдёт, а не для меня!

— А если не примет? — напряглась, чувствуя подвох.

— Семизубец сам никого не зовёт. Его очень давно никто не «слышал». А те, кто «услышал», не смогли вытащить его и…

— И? — нахмурилась сильнее.

— Если он посчитает тебя недостойной, то рукоять сама превратится в оружие и разорвёт тебе руку, — «обрадовал» меня Мерт.

Да ну нафиг!

— Нет уж! — махнула я ручкой, словно прощаясь. — Обойдусь без вот этого конкретного боевого «товарища». Согласна на обычный меч, как у всех воинов клана!

И едва повернулась, чтобы уйти, как поняла, что не могу выйти за порог оружейной! Меня будто не пускала какая-то воздушная масса!

Повернулась к сенсею и, уперев руки в бока, зло поинтересовалась:

— Что за игры, Мерт? Убери свои магические штуковины и дай мне уйти!

Он покачал головой и спокойно ответил:

— Я ничего не делал, Алекс.