Летний снег - DtPrince

между тем женщина, как ни в чём не бывало. С задних рядов я услышал глухой кашель. Хонока слушала нас в прямом эфире, о чём учитель явно догадывалась. — Не ври мне, ты бы с радостью прыгнул в койку к Узумаки, только почуяв намёк на новые знания. Я знаю, я ведь сама бы прыгнула. Прыгну, если место ещё свободно?

— Хонока, несомненно, красивая девушка, — начал я говорить, провоцируя реакцию. Мой чуткий слух уловил реплику шёпотом, «ну давай, поговори мне ещё», заставив меня слегка улыбнуться. — …Но ни наши характеры, ни наши стили фуиндзюцу не подходят для такой тесной связи. Мы отлично работаем вместе и так.

— Стили, хм? Я, конечно, слышала что-то такое от Забузы-куна, но в подробности ты меня так и не посвятил, — пожурила меня Мадока. — Значит ли это, что бесконечные сигнальные печати на пути сюда не твоих рук дело?

— Результат нашего с Хонокой сотрудничества, — пояснил я. — Один из многих. Сама печать принадлежит ей.

— Но ты помог с их распространением, я так поняла, — заинтересованно кивнула учитель. — Покажешь?

Из любых других уст подобный вопрос мог бы прозвучать невероятно грубо. Но Мадока, как моя наставница, имела право спрашивать.

К тому же, сейчас я уже не особо волновался о возможной краже моих идей. Если кто на такое и способен, то он уже мастер и смог бы воссоздать мои поделки и сам.

Я оголил руку и подал чакру, отчего бегущие по моей коже муравьи-иероглифы проявились во всей красе. Мадока, вопреки моим слабым надеждам, не отшатнулась, а лишь приблизилась, бормоча про себя предположения на тему функций моих печатей. Вдруг она наклонила голову, нахмурившись.

— …Хаку-чан? Что я тебе говорила о нанесении печатей внутри организма? — спросила она елейным голоском, невольно заставившим меня вздрогнуть.

— …Кто не рискует, тот не пьёт шампанское? — попробовал я.

— Не рисовать их без моей страховки, вот что я тебе говорила! — зашипела женщина, попытавшись дёрнуть меня за ухо. Раздался хруст. Она с нечитаемым выражением лица уставилась на ухо из чистого льда в своей ладони.

Я прыснул, но тут же примиряюще поднял обе руки.

— Всё закончилось отлично, разве нет? Кстати, у вас очень красивый стук сердца.

— Ох, правда? Спасибо, так приятно, — захлопала она наигранно ресницами, после чего вернулась обратно к прожиганию меня взглядом. — А вот твои органы вполне могли перестать функционировать!

— Я знал достаточно, чтобы нивелировать риски, — устало вздохнул я. Надо бы её как-то отвлечь от этой темы. — К тому же, я давно не экспериментировал с внутренними печатями…

— Ещё бы, они ведь до сих пор продолжают что-то делать, я права?

— …Поэтому я хотел показать мои другие фуин, — проигнорировал я её комментарий, проведя ладонью по предплечью и «смахнув» рой символов на неё. К чести Мадоки, она лишь с любопытством наблюдала, как вязь иероглифов быстро слилась в единого удава, оплётшего её тело. Первым делом она попробовала использовать физическую силу, безуспешно. Сила моих подросших змеек была далеко не бесконечной, но на учителя их хватит с головой. Затем женщина попыталась выскользнуть из пут, показывая чудеса конторсионизма, заставив мои глаза полезть на лоб. Я и не знал, что она так умела…

Бесполезно. Удав менял строение, раздваивался в нужных местах, менял форму и размер, сначала на сеть, затем начал напоминать чёрный пузырь. При надобности он мог покрыть пленного полностью, словно эдакий жиже-Веном.

Ключевыми словами этой Истории являлись «заполнение», «ассимиляция», «контроль». Благодаря последнему мне даже не требовалось постоянно корректировать команды — конструкт был продолжением моих мыслей.

Момент — и вот уже это снова удав, пусть и выглядящий демонически, с копошащимися насекомыми-символами вместо шкуры и глаз.

Мадока приняла прежнее положение и отряхнула несуществующую пыль с одежды, задумчиво глядя на мой конструкт у себя на коленях.

— Я не смогла использовать техники, но усиление чакрой работало как обычно. Эта штучка запечатывает вывод чакры из тела?

— Не только, — признался я, загадочно улыбнувшись, на что учитель лишь закатила глаза. — Я вдохновлялся одной редкой болезнью…

— Я знаю, о чём ты, — прервала меня она, кивнув своим мыслям. — Интересно. Изредка мне приходила идея автономных печатей, но я отказалась от этого, стоило лишь мне представить, сколько времени придётся потратить на разработку чего-то подобного. Не говоря уж об укоренившихся привычках. И тебя на это подтолкнули Кубикирибочо и Киба?

— Скорее вторые, чем первый. Как бы я не любил Обезглавливатель, его присутствие в Семёрке Великих почти наверняка было обусловлено нуждой Тумана в символе силы. Эти мечи не равны, и мой плетётся в конце списка… Плёлся, по крайней мере.

— Ох? — оживилась Мадока, наклонив ко мне голову. — Ты решил осквернить бесценное сокровище одной из Великих Деревень? Не боишься, что наши традиционалисты объявят на тебя вечную охоту?

— Я надеюсь вы их приструните, если до этого действительно дойдёт дело, — отмахнулся я от хихикнувшей учителя. — Они мне ноги целовать должны, что я улучшаю их игрушки.

— Вряд ли эти люди сподобятся на такое, даже верни ты им многократно улучшенный меч прямо сейчас, — покачала головой Мадока. — Я разберусь, конечно, но лучше не свети новыми способностями как можно дольше.

Если не хочешь лишней головной боли, осталось недосказанным. Я лишь кивнул, не став ничего обещать.

— Продолжая мою мысль, Кубикирибочо с самого начала создавался в результате чей-то дорогостоящей блажи. Самое ценное в его строении это функция сохранения изначальной формы при регенерации. Мы с Хонокой использовали её не раз и не два, но на этом его способность вдохновлять заканчивается. Киба же… Мы думаем, что их создатель хотел передать суетливость электрических разрядов в своих мечах, пытаясь как можно крепче сроднить их со стихией, к которой стремился. Он не использовал знакомые нам принципы фуиндзюцу, где каждая печать выполняет определённую роль и функцию. Нет, он пробовал использовать значения и символизм. В результате, его творением стала История, вместо простой инструкции или схемы.

— Хмф. Я была права, когда не стала вкладываться в свои идеи. Никогда не понимала писательство, — прокомментировала Мадока, наблюдая, как моего героя на экране наконец побеждают, и он буквально падает в грязь лицом под радостные крики окружающих. — …Мило.

— Рад, что вам понравилось, нет, правда, — ответил я сухо. — Но я почему-то уверен, что вы не просто так зашли к нам в гости, учитель. Я не припомню, чтоб вы сильно увлекались кино.

— Ты прав. Мне больше по нраву театр. Но ради фильмов с твоим участием, так уж и быть, я готова сделать исключение, — заявила мне она, кинув себе в рот внезапно появившийся у неё в