Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

хуже дохлой жабы. Точно так же, как для обычного человека противен и ядовит воздух сверхнизких высот, в котором ничего дурного не находят дауни. Хорошо бы посмотреть, какие они, эти апперы. Если верить картинкам, сплошь тощие, как мойва, с огромными глазами, и разговаривают чудно, будто напевают…

Увидев краем глаза силуэт харибды, Корди мгновенно забыла и про рыб и про апперов. Глупышка-корюшка! Силуэт этот стал явно отчетливее, и дело здесь было вовсе не в чистом воздухе верхних слоев небесного океана. Харибда мал-помалу выбирала расстояние, отделяющее ее от «Воблы», не очень быстро, но неумолимо. К тому моменту, когда она доберется до корабля, им не помогут даже всесильные апперы…

Когда спустя несколько часов на мостик поднялся Дядюшка Крунч, ему не понадобилась подзорная труба.

- Полторы мили, не больше, - буркнул он, неотрывно наблюдая за харибдой, - Приклеилась как рыба-прилипала.

- Может, отстанет?.. – неуверенно предположила Корди, растирая немеющий от холода нос.

- Скорее, напротив. Мне приходится экономить зелье – идем на двух третях полного хода.

- Много его осталось?

- Галлонов двадцать. На несколько часов хватит.

- А потом?..

Голем не ответил, стал делать вид, что пристально наблюдает за харибдой. Но Корди и так поняла, что будет потом.

- Что ж, тянуть больше нельзя, - Дядюшка Крунч выпрямился во весь свой немалый рост, - Пора сказать свое слово пушкам. Раз эта красавица вознамерилась слопать «Воблу», дадим ем сперва отведать горячей закуски…

И хоть произнес он это решительно и грозно, Корди показалось, что внутри голем вовсе не испытывает подобной решительности.

- А мне что делать?

- Держать штурвал, что же еще? Минуты через две дай резкий разворот на двести два градуса. Поверни нас бравым бортом к этой гадине. А я уж угощу ее чем придется…

- Так точно! – Корди лихо козырнула, приложив руку к полям шляпы.

Голем удалился на гандек, было слышно, как он возится там, гремя чем-то тяжелым и глухо ругаясь под нос. Судя по тому, что время от времени он упоминал Габерона, установленный на гандеке порядок не слишком его удовлетворил. А может, все дело было в ржавчине и паутине…

- Давай! – донесся до нее окрик.

Корди готовилась к этому моменту. Она всем телом повисла на штурвале, заставляя его резко повернуться вправо. Вышло как нельзя лучше – несущаяся вперед «Вобла» заложила крутой поворот, да так, что на несколько секунд ее палуба опасно накренилась, а Мистер Хнумр, испуганно охнув, поспешил спрятаться за привычный нактоуз.

«Давай! – Корди даже присела в ожидании выстрела, - Бей ее, Дядюшка Крунч!»

Выстрел показался ей оглушительным, даже с капитанского мостика было видно, как из правого борта баркентины вырос длинный сизый пороховой язык. Должно быть, Дядюшка Крунч на всякий случай заложил двойную порцию пороха… Ядро мелькнуло крохотной размытой точкой меж облаков, но Корди, привыкшая разглядывать от скуки даже мелкую быструю рыбешку, рассмотрела его путь. Оно скользнуло в сторону харибды – прицел был выверен на удивление точно – но промахнулось мимо огромной туши на каких-нибудь двадцать футов.

Дядюшка Крунч почти тотчас выстрелил вновь, видно, держал наготове сразу несколько заряженных пушек. Опять оглушительный хлопок – и ядро, зловеще завывая в воздухе, ушло в недолет.

Дядюшка Крунч стрелял добрых полчаса, прежде чем канонада прекратилась. Из нескольких десятков выстрелов только два или три угодили в цель, но, к досаде Корди, не произвели никакого эффекта – судя по всему, расстояние было слишком велико, чтоб ядра сохранили свою убойную силу, а разрывы бомб казались крошечными и слабыми, как хлопки шутих. Сама харибда при этом вела себя так спокойно, словно паслась на небесном лугу, а не находилась под артиллерийским обстрелом. Ее не пугал ни грохот, ни вспышки пламени, ни боль – если она, конечно, была способна чувствовать боль. Она даже не считала необходимым замедлиться или сменить курс.

- Чертова рыба ведет себя так, словно в нее стреляют каждый день, - прорычал Дядюшка Крунч, выбравшийся с гандека, нервно меряя шагами мостик, - Держится как привязанная! Никогда не слышал, чтоб харибды отличались подобным упрямством! Крепко же она на нас глаз положила…

Корди бросила взгляд на бронзовые стрелки альтиметра. Большая заметно сдвинулась за единицу, малая робко коснулась тройки.

- Почти семнадцать тысяч, - пробормотала она, - Почему бы этой харибде не убраться обратно в Марево?

Голем задумчиво покачал головой:

- Видимо, зависимость харибд от Марева сильно преувеличена. Подниматься еще выше бессмысленно – сожжем в топке то, что еще осталось. Невероятное упрямство.

Убедившись, что «Вобла» не собирается сворачивать с курса, Корди выпустила штурвал из замерзших пальцев и спрятала руки в подмышки. В голове от этого не прояснилось, да и дышать приходилось через силу, но хоть немного да помогло.

- Надо понять, отчего она так рвется за «Воблой», - от холода ее голос звучал хрипло, как у старого небохода-курильщика, - Неужто ее так притягивает магия корабля?

- Из нас двоих на ведьму ты похожа больше, - проворчал голем, колотя себя в бронированный нагрудник, чтоб сбить свежую наледь, - Тебе и судить, что эта чертова селедка нашла в «Вобле»!

- Марево любит чары… Оно самое – океан испорченных чар. Но вдруг здесь что-то другое?

- Не знаю, как у тебя, а у меня уже все шестерни в голове замерзли, - пожаловался Дядюшка Крунч, - Если ей нужен не корабль, значит, что-то, что находится на нем. Учитывая то, что трюм у нас пуст…

- Акулье зелье! - Корди широко распахнула глаза, - Это единственное, о чем харибда точно знает.

- Но мы ведь отмылись в шторме и…

- Это не акула, ты сам говорил. Акула давно отстала бы. Но харибда запомнила вкус зелья и запомнила, откуда оно упало. Ты понимаешь, что это значит, дядюшка?

Абордажный голем со скрежетом развел и свел руки. Намерзающий на панцире лед лишал его подвижности.

- Ни черта не понимаю, рыбеха.

Корди захотелось улыбнуться, но губы слишком замерзли.

- Это означает, что у нее есть разум.

- Что с того?

Корди нетерпеливо топнула ногой по палубе. Получилось не очень убедительно, но хотя бы примороженным пальцам на какое-то время вернулась чувствительность.

- Магия и разум! Лучшие ведьмы Унии годами спорят о том, может ли разум возникнуть сам собой,