Фантастика 2026-8 - Андрей Северский

- Надеюсь. С детства люблю фрукты.

Ляле понравились какие-то желтые клубни, с нейтральным вкусом. Я надкусил один и понял, что не мое, что-то между сырой тыквой и картофелем.

- Так, теперь я хочу знать, как выглядят ваши миры, какой там уровень прогресса, какая политическая ситуация и прочее. - Как и всякому мужчине, отцу Антоша были интереснее глобальные вопросы, чем мнение о блюдах, стоящих на столе.

- Па, у Жоржа уже летают в космос. - Антош преподнес информацию, будто ею все было сказано.

- Да вы что? И далеко? - Отец открыл рот в ожидании ответа.

- На орбите планеты постоянно кружится орбитальная станция с космонавтами, а так, высаживались на спутник Земли.

- Великолепно. Наверное, у вас уже не стоят проблемы болезней, социального устройства, ручного труда?

Восторженно-наивный вопрос меня обескуражил. Я никогда не задумывался о том, что прогресс как-то должен менять обычную жизнь человека. Как-то само собой сложилось мнение, что прогресс это большой адронный коллайдер, спутник для исследования поверхности Марса или какой-нибудь кометы, а жизнь, она течет и течет, от зарплаты до зарплаты.

- Космос дал нам большой скачок в информационных технологиях. Роботы по дому не ходят, только на больших предприятиях заменяют людей, а болезни есть, и думаю, будут еще долго, пока на них есть желающие заработать.

- Надо же. - Удивился отец змеиного семейства. - Я так и думал, что технический и социальный прогресс не всегда идут вместе, потому что имеют разные векторы развития. Технический непрерывно толкают ученые и торгаши, а социальный - результат эволюционной необходимости, до которой еще надо дозреть.

- Точно, мы все - папуасы с компьютером под мышкой. - Произнес я. Затем вспомнил, что про подмышки змеи не имеют никакого представления. - В руках, в смысле..., у меня тост. - Я показал глазами Антошу, чтобы он разлил спиртное. Когда он это сделал, я взял рюмку в руки. - Я хочу сказать, что совсем недавно, когда мы оказались в ковше одной катапульты, я мог подумать о своих друзьях что угодно. Мы были очень разными, настолько разными, что сомневались в разумности друг друга. Вспомнить наши первые разговоры, можно со смеху упасть. Все наши стереотипы лезли наружу. Но прошло время, которое показало, что разница между нами довольно условная, и выражается она больше во внешности, чем в образе и уровне мышления. Для меня понятие человек и люди за это время обрело новый смысл. Все мы, кто научился ходить через миры - люди, один народ, объединенный не происхождением, но пониманием своего единства.

В змеином доме повисла тишина после моего проникновенного тоста. Думаю, мне удалось растопить некоторый лед сомнений относительно нашего тройственного союза. Антош смотрел на меня, как влюбленный юноша на свою первую любовь. Для него я сделал огромную работу, избавившую от лишних объяснений перед родителями.

- Предлагаю выпить за это. - Произнес я.

- Это..., это..., очень верно сказано - все мы люди. Поддерживаю. - Старший змей опрокинул рюмку. Мы с Антошем последовали его примеру. - А что если наш мир, это всего лишь начальный уровень развития цивилизации? Чтобы покинуть его надо стремиться не к звездам, а к другим мирам, и это откроет для нас понимание чего-то большего.

Мать Антоша незаметно убрала выпивку со стола.

- Пап, не знал, что ты можешь пускаться на такие умозаключения. Полностью с тобой согласен. Дверь в другие миры открывается не перед теми, кто преуспел в техническом прогрессе, а перед теми, кто готов познавать и принимать все возможные варианты миров.

Должен сказать, что общение под хмелем в змеиной среде напоминало умные посиделки в общественных туалетах Древнего Рима. Что ни выражение, то мудрость, достойная занесения в скрижали. Лялю беседы не тронули. Она забавлялась с неугомонной мелкой, которая, как все дети, не могла остановиться в желании поиграть.

Никто не понял, что произошло. Ляля вскрикнула и замолчала, испуганно глядя на свои руки. Пустые руки. Я почувствовал недоброе. Кошка развеяла мои сомнения, когда сумела произнести:

- Она пропала.

- Кто пропала? - Переспросил отец, еще витающий в своих размышлениях.

- Ваша дочка. - Растерянно произнесла Ляля. - Она была у меня на руках и вдруг исчезла.

Что после этого началось. Мать Антоша закричала, заметалась по комнате, ища дочь. В этот миг я тоже хотел, чтобы ее исчезновение имело более очевидную причину. Ляля была напугана до такой степени, что начала искать младшую дочь вместе с матерью Антоша.

Так хорошо начавшееся знакомство с семейством Антоша, закончилось трагично. Где искать их ребенка я не знал. В какой мир она отправилась, не знала даже Ляля. Мне хотелось провалиться сквозь землю каждый раз, когда я ловил взгляд отца Антоша. Для него это была трагедия, тяжесть которой невозможно переоценить.

Матери Антоша стало плохо. Вокруг нее закружился муж и старшие дети, пытаясь привести ее в чувство.

- Я не пойму, как у меня получилось? - Ляля ревела без слез, по-кошачьи. - Я только подумала, что устала играть, и было бы хорошо отдохнуть. Она исчезла...

- Ляля, вспомни, что ты представляла себе в тот момент. Может быть, ты видела картинку места, в которое отправила девочку? - Я пытался зацепиться за любую деталь.

- Нет, я ничего не видела. Жорж, что я натворила? - Ляля потянулась ко мне, и я приобнял ее. - Нас так хорошо приняли, а я..., я никогда себе этого не прощу.

- Успокойся, пожалуйста. Мы найдем, мы сможем, мы шаг за шагом разберемся в том, как это у тебя получается. Это ведь тоже умение и оно нам может пригодиться.

- Я не хочу такого умения, это зло, я - чудовище.

Ляля накручивала себя. Я понимал кошку и ни за что не хотел бы оказаться на ее месте.

- Шушшшка. - Пропищал голосок.

Ляля навострила уши.

- Ашуша. - Повторил снова.

Ляля подскочила. Младшая сестра Антоша лежала на полу и пыталась взобраться на турник-сиденье.

- Ты где была? - Кошка подскочила к ребенку, хотела взяться за нее, но передумала. - Ты цела? Ты испугалась?

В ответ ей было большое количество несвязанных шипящих звуков.

- Мам, пап, она нашлась. - С огромным облегчением сообщил Антош родителям.

Мать и отец мгновенно появились в комнате и принялись наперебой целовать дочь и интересоваться у нее ее самочувствием.

- Ой, а где