Фантастика 2025-101 - Михаил Иванович Казьмин

— Так мы не спрашивали, — вежливо попенял я. — Нам, как бы, похрен.

— Уверен? — надулась Наивная.

— Посмотрим на вас в деле, — буркнула Николя и развернулась, пресекая конфликт. Шагнула, надо отметить, бодро. Только галька брызнула из-под каблуков. Прям замесила наземные говна в целевом стремлении.

Расстояние до моста одолели минут за 15. У перехода картинка почти не изменилась — таже охранка на обжитом пятачке. Двое бодрствовали, хмуро созерцая язычки пламени, один завернулся в брезент и похрапывал грязной кучкой. На наше появление отреагировали ожидаемо — никак.

— Клан Вобля, на промысел, — сказала клановая, придерживая шаг.

Один из охранки повернул рябую морду, присмотрелся и махнул рукой. Под глазом у него цвел свежий бланш, придававший образу бандитски нотки. Сразу видно — козырное место занято по праву, и служба служится.

Мост отозвался глухим стуком на уверенные шаги. И все же мне немного непонятен посыл местных служителей порядка — переход имел признаки стратегического объекта, но всем насрать. А если я сейчас чутка поиграюсь с гранатой? Или пугало завалю, чтобы зазвать нечей на роскошный пир?

— Кто-нибудь пытался разрушить мост? — спросил я у спины бронированной.

— Зачем? — она даже с шага сбилась в недоумении. — Про отмороженных спрашиваешь? Так сторожевым достаточно свистнуть и придут топы. Каждый дурак знает — тронешь Парк и тебе хана. Это типа наш единственный дом, сечешь? Есть правила.

— А за периметром, значится, можно? — спросил задумчиво.

— Мне не нравятся той вопросы, — вмешалась Наивная. Отстучала пальчиками по прикладу и с намеком прищурилась.

— Наивная, — пробормотал Замес, обозначая очевидное.

— Мое имя, — гордо тряхнула головой клановая. — Ношу, не тужу.

— Николай, — сказал я спокойно. И она поняла — не мудрствуя, отвесила напарнице легкий подзатыльник и грозно повращала глазами. Охренительное внушение. Тощий впечатлился настолько, что приоткрыл рот.

За мостом свернули направо — к руинам жилых зданий, что кучковались черным неровным плато. Из любопытного, точнее из очень любопытного — наш курс пролегал в сторону сигнала, что с утра не соизволил поменять дислокацию. Сократил дистанцию и точно замер, принюхиваясь. И если правильно оцениваю топографию, расположился в районе ничейного сектора. Или же за ним — мелькнула справедливая мысль. Оценка преждевременна, главное — мы движемся в нужном направлении.

Едва миновали первую линию зданий, для определенности — две-три разбитых хрущевки, в голове чутка зашумело. Нервы дернул легкий тревожный посыл — что-то из психосоматики, когда вокруг лишь оскал бетона, но ты уверен — пиздец уже близок.

Тощий шумно втянул воздух, перехватывая щит. Николя покосилась и вскинула сжатый кулак.

Стоим. Слушаем.

Знаковый жест воспринялся на инстинкте. Плавно подтянув автомат, я пригляделся к проломам в жилых корпусах. Шорохи, поскрипывания и веяния чужого. Так подкрадывается первобытный страх — в тенях и призраках мертвечины.

— Второй или третий? — прошептала Наивная.

— Второй, — ответила Коля. — До третьего сегодня не дотянем.

Вопрос у меня конечно возник. Но отмечу с гордостью — сдержался к хренам и лишь проверил готовность бойцов. Напряжены, но собраны — защита бдит, стрелки на взводе.

Подчиняясь короткой отмашке клановой, свернули в небольшой проходной дворик, где посередине независимо ржавела детская ракета. Похабные надписи на бортах упущу, но к верхушке приделаны красные замызганные труселя, просто взывающие к словесному.

— Зачетно, — фыркнула Крыса. — У меня такие же.

Тощий поперхнулся и словил суровый сглаз от Николая. Клановая тыкнула пальцем в неопределенность разрушенного квартала и провела пальцем поперек горла. Догадаться не трудно — а-та-та совсем близко.

А дальше мы занырнули в ничем непримечательный подъезд. Местные двигались хоть и осторожно, но вполне уверенно — место пройдено не раз и хорошо знакомо. На третьем перекрытии Коля вновь замерла и прислушалась. Закрыла глаза на секунду, подвигала головой, ловя акустику.

— Красные, значит чисто, — прошипела Наивная. — Тропа свободна.

— А нечи знают? — повернулась к ней женщина. Эдакий гневный междусобойчик не для лишних ушей. Вот только мы ступенькой ниже — стоим и внимаем, а в случае тощего — еще и цинично ухмыляемся. На месте клановых я бы задумался. Но их ведет локальная планида…

Не почуяв подвоха, Николай продвинулась в комнатенку, что сохранилась за скособоченной дверью. Много пустоты и пыльного налета с легкой примесью обрывков — чтоб вы понимали. Просто шорох под ногами и отзвуки дыхания — шаг, еще, затем повторить. Минимум эффективности при максимуме напряга. За коридором комната, за комнатой коридор, а дальше дыра в соседний блок и новый подъем. Реальная тропа в урбанистических джунглях, замешанных катастрофой.

Сдерживали дыхание и шли — поднялись еще на два этажа, пересекли очередную жилплощадь, вновь поднялись. Метров на 30, по итогу, вознеслись, что для разрушенного города могло считаться приличной высотой. Еще и продвинулись к цели, не выходя на магистраль.

За крайней комнатенкой, ограниченной занавесью из куска брезента, нашлась небольшая стесанная площадка — открытая небу, возможностям и бесстрашию. Над провалом улицы протянулся кривоватый канатный мостик — до соседней гряды покореженного здания, метров 30 счастья и заполошного дыхания.

— Реально? — выдохнула Ива. Сама удивилась вопросу и постаралась обрести вид удалой и чтоб никто не догадался. Но бояться нечего — на слабость медика никто не обратил внимания. Потому как заглянули вниз…

Скажу честно — посмотрел и пожалел. Внизу присутствовали нечи — не колыхались вяло в ожидании, как принято у сухостоя, а сновали бодрячком между нор цокольных провалов. Самое мерзкое, сука — серые шустрые тени, что перечеркивают улицу в жадных рывках. Иногда замирают посреди обломов, подрагивают в поиске и шустро срываются, растворяясь в сумраке. А мысль одна — задерут хитиновую башку, увидят и заблажат.

Николя прижала палец к губам и жестом показала посыл к очень осторожному движению. Вот только мостик нехорошо покачивался, играя вестибулярной — вроде веселых качелей над пропастью, наполненной смертью. Пробирает по самые пяточки, держу в курсе.

Метр за метром — движение и дыхание. Аккуратным приставным и чтоб, не дай Ось, не скрипнуло.

Внизу откровенно клекотало и щелкало — звук сухой, стремный и нервирующий.

Крайние метры одолели, задержав дыхание. Перевалились через фронтальную стесанную стену квартиры и приникли к растрескавшемуся паркету. Дышать и радоваться — необоснованно, но от души. Коля показала большой палец, и я невольно проникся — ребята смелые, умелые. Живут в постоянном контакте с ля муэрте и еще в разуме. Хотя, по справедливости — у кого по-другому?

— Полоса отчуждения, — едва уловимо прошептала клановая и для акцента ткнула пальцем вниз.

Дальше чуть попроще. Переход по соседствующим квартирам, поэтапный спуск в арматурно-бетонной мешанине и выход на узкую улочку, огороженную кирпичными оползнями.