"Фантастика 2026-85". Компиляция. Книги 1-14 - Stonegriffin

настоящий сон. Не ту поверхностную дремоту, в котором он существовал последние двое суток, когда часть сознания остаётся на страже, готовая вырвать тело из забытья при малейшем шорохе, при едва уловимом изменении в симфонии джунглей. Нет — глубокий, восстанавливающий сон, которого его измотанное тело требовало с настойчивостью кредитора, пришедшего за просроченным долгом.

Укрытие он нашёл в секторе семь — идеальное место, словно созданное специально для него. Небольшая пещера, образованная переплетением корней дерева настолько древнего, что его ствол был шире иного дома в Двенадцатом дистрикте. Корни сплетались над головой как рёбра какого-то доисторического зверя, создавая пространство, которое было одновременно укрытием и крепостью. Вход скрывался за густым подлеском — нужно было знать, куда смотреть, чтобы заметить его, — а внутри царила сухость и удивительная прохлада, словно джунгли с их удушающей влажностью существовали в каком-то ином измерении.

Перед тем как закрыть глаза, Пит провёл ритуал, ставший частью его существования: проверил оружие. Меч от убитого карьера — тяжёлый, но надёжный, с лезвием, которое он заточил о камень до бритвенной остроты. Нож — верный спутник, уже напившийся крови и готовый пить ещё. Топор Бруто — трофей с последней охоты, массивный и смертоносный, как и его бывший владелец.

Арсенал был солидным. Но Пит знал — знал с той холодной уверенностью, которая не оставляла места сомнениям, — что настоящее оружие было не в его руках. Оно было в его голове, в той части сознания, которая принадлежала Джону Уику и которая никогда не спала полностью. Даже сейчас, когда тело погружалось в темноту отдыха, эта часть оставалась настороже — как волк, дремлющий у входа в логово, готовый вскочить при первом признаке опасности.

Он проспал ровно шесть часов — именно столько, сколько запланировал. Внутренние часы, отточенные годами дисциплины из прошлой жизни, которую он сам не мог объяснить себе никакими разумными доводами, разбудили его точно в назначенный момент. Никакого будильника, никакого внешнего сигнала — просто глаза открылись, и сознание вернулось мгновенно, без переходного тумана между сном и явью.

Джунгли вокруг были погружены в искусственные сумерки. Гейм-мейкеры имитировали вечер, хотя определить настоящее время суток на арене, накрытой куполом силового поля, было невозможно. Свет приобрёл тот особый золотисто-оранжевый оттенок, который в реальном мире предшествует закату, а здесь был лишь декорацией, театральным освещением для спектакля смерти.

Пит достал последний энергетический батончик из рюкзака и съел его медленно, методично, заставляя тело принять топливо, хотя желудок протестовал. Запил водой из фляги — несколько глотков, не больше. Еды больше не осталось, но это не имело значения. Через два часа либо он получит провод и план начнёт воплощаться в жизнь, либо он будет мёртв, и голод станет последней из его проблем. Проблемой, о которой мёртвые не беспокоятся.

Он проверил свою позицию относительно Рога Изобилия, используя звёзды — не настоящие, разумеется, а проекцию на потолке купола арены, которую гейм-мейкеры создали для иллюзии реалистичности. Сектор семь находился примерно в часе неспешного перехода от берега. Но Пит не планировал неспешного перехода. Он планировал подход, которого карьеры не ожидали бы в самых смелых кошмарах. Подход, который использовал их главную слабость — непоколебимую уверенность в том, что они контролируют центр.

***

Группа Сойки двигалась через джунгли с осторожностью людей, которые слишком хорошо понимали, что каждый шаг может оказаться последним.

Китнисс шла впереди — её лук был натянут, стрела лежала на тетиве, пальцы готовы натянуть её в любой момент. Глаза непрерывно сканировали пространство впереди и по сторонам, выхватывая детали: изгиб ветки, который мог быть ловушкой; тень между деревьями, которая могла оказаться затаившимся врагом; едва заметное изменение в текстуре земли, которое могло выдавать скрытую опасность.

Финник двигался рядом с ней, его трезубец был закреплён за спиной, но рука постоянно находилась у рукояти — он мог выхватить оружие за долю секунды, быстрее, чем большинство людей успели бы моргнуть. Его красивое лицо было сосредоточенным, напряжённым, лишённым той обычной лёгкости, которая делала его любимцем Капитолия. Сейчас он был не очаровательным победителем с обложки журнала — он был хищником на охоте.

Джоанна прикрывала тыл. Её основной топор (метательный топорик, конечно, было уже не вернуть) мерно покачивался в ритме шагов, а глаза были постоянно направлены назад, проверяя, не крадётся ли кто-то следом. В её движениях была та особая настороженность параноика, который знает, что его паранойя — не болезнь, а единственный способ выжить.

Битти шёл в центре группы — самый уязвимый, не боец ни по природе, ни по тренировке, но носитель плана, который мог освободить их всех. Или убить. Или и то, и другое одновременно.

Они двигались быстро, но не безрассудно, успев отдохнуть каждый по паре-тройке часов – а кто-то и больше, посменно дежуря на карауле. Каждый сектор требовал осторожности — они знали паттерн часов теперь, знали, какие секторы активны в данный момент, какие спокойны, какие вот-вот превратятся в смертельные ловушки. Но гейм-мейкеры были капризными богами этого маленького мира, и то, что работало вчера, могло оказаться смертельным сегодня.

— Сколько времени? — Китнисс спросила тихо, не оборачиваясь.

Битти сверился со своими внутренними расчётами — положение искусственного солнца, время с последнего объявления, интервалы между активациями секторов:

— Примерно час до доставки. Может, чуть меньше.

— Мы должны быть ближе к берегу, — сказал Финник. — Если окажемся слишком глубоко в джунглях, когда упадёт парашют, карьеры заберут провод раньше, чем мы доберёмся.

— Если подойдём слишком близко, они нас увидят, — возразила Джоанна. — И тогда это будет бой на их территории.

Китнисс остановилась и подняла руку. Все замерли мгновенно, превратившись в неподвижные тени среди деревьев.

— Слышите?

Тишина. Густая, вязкая тишина джунглей, нарушаемая только шорохом листьев и далёким криком какой-то птицы — настоящей или записанной, кто мог сказать. Потом — едва различимый, на грани восприятия — звук: вода, плещущаяся о берег. Ритмичный, успокаивающий шёпот волн о песок.

Они были ближе к цели, чем думали.

— Хорошо, — Китнисс прошептала. — Остаёмся здесь. В укрытии. Ждём падения парашюта, потом выдвигаемся. Быстро.

Они устроились в густом подлеске на краю сектора одиннадцать — позиция, с которой открывался вид на полоску воды между деревьями и остров с Рогом Изобилия в центре. Три костра карьеров мерцали вдалеке, их свет танцевал на поверхности воды, создавая иллюзию спокойствия, которая была ложью.

Минуты тянулись как часы. Каждый из них был погружён в собственные мысли — о том, что ждало впереди, о