Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

Я машинально схватился за левое запястье. Часов и правда не было, но…

— Я же оставил их в лагере! Они там, в моем куполе, в личном шкафчике! Я был на задании вне лагеря, и не смог попасть обратно. Он послал людей, чтобы меня убить!

— Позволь уточнить. Кто — он?

— Я думаю, это управляющий, — мой голос срывался от волнения, — я уверен, с ним что-то не так! Уверен! Хоть и нет неопровержимых доказательств.

Райли выпрямился, отталкиваясь от подлокотника и немного походил по комнате.

— Интересно ты, конечно, складываешь, — пробормотал он тихо, но так, что я это услышал.

Я вскочил с кресла.

— Этого не может быть, — задыхаясь, выпалил я, — вы врете. Не знаю, с какой целью, но врете. Или вы хотите сказать, что выбрали меня не из-за случая с часами, а потому что у меня была паранойя в анамнезе?!

Райли обернулся.

— Ну, вот ты и вышел сам на это. Молодец, — похвалил он и поднес к губам браслет, — уводите.

Мне хотелось делать что-то немыслимое! Кинуться на Райли с кулаками, раскидать конвой, который сейчас придет за мной, поджечь тут все к чертям собачьим… Если, конечно, голые стены могут гореть… Но я сдержался. Мне стоило это невероятных усилий, но я смог. Меня увели с мешком на голове, а я все шел по коридору и орал, что Райли врет. И что он — не тот, за кого выдает себя. М-да… Похоже, моя карьера в Корпорации как-то слегка не задалась…

***

Местное время: неизвестно

Браслет мне сняли, закинули в знакомую комнату с матрасом, да так и оставили. Через пару минут принесли еду. Я дождался, пока надзиратели уйдут, и переместился за стол. У меня от голода живот уже к позвоночнику прилип. И в то же время слова Райли взбаламутили мне нервы, и казалось, что кусок в горло не полезет.

Я снова вспомнил Лею, и ее совет — есть, даже когда совсем не хочется. И, знаете, довольно быстро все умял. Удивительно, но мне притащили даже кофе в порционном пакетике. Было бы чем его заварить…

Словно услышав мои мысли, зашел надзиратель с кружкой кипятка. Я благодарно кивнул и засыпал ароматную смесь в чашку. Хорошо… Но не совсем.

Пока ел, тревожные мысли крутились где-то далеко. Когда еда кончилась, и я допил последний глоток кофе, мысли меня нагнали. Я заставлял себя все вспоминать в мельчайших деталях: прикосновения, звуки, запахи! Я пытался воссоздать полную картину, чтобы быть уверенным, что моя семья действительно существовала и погибла. Я же помню лица! Я помню голоса. Я помню горе, которое меня настигло, когда я всех потерял. Мама! Папа! Сестренка!..

И я помню ощущения от ремешка часов…

Где-то здесь была мозолька от него!

Я задрал рукав куртки и стал водить ладонью по запястью в поисках знакомого бугорка. Его не было. Сердце екнуло, но я убедил себя, что просто несколько месяцев не носил часы. А браслет, выданный в лагере, сидел плотно и не натирал. Но все равно стало как-то тошно. Неужели все это — вымысел моего больного воображения?

[ image32 ]

А что насчет больницы? Помню ли я все в деталях? Нет! Помню злость. Помню ужасное ощущение собственной беспомощности. Ты знаешь, что тебе хотят навредить, но не можешь действовать на опережение! Банально потому что ты привязан к койке.

Ладно, Рой, так недолго и с ума сойти. Быстро в душ! Пора освежиться! Пора сменить одежду. Вон и комплект новый лежит на матрасе. Вперед — марш!

***

Местное время: неизвестно

Райли зашел ко мне позже, когда я передумал все тяжелые мысли и валялся на матрасе, мрачно уставившись в потолок. Он притащил две кружки с горячим чаем и шоколадку.

— Возьми, — протянул он мне плитку, — будет легче.

Я не пошевелился. Не люблю я, когда со мной свысока. Когда какие-то тайны. Когда от меня изначально что-то скрывают. А я, значит, как дурак, ничего не знал, верил ему. Подписал нескончаемый контракт. Да, знаю, я нигде ничего не подписывал, но покажите мне, как свалить с этой планеты? У нас что, уже запустили прямую маршрутку? Вот именно. А жить дикарем… Ну, я и в России неплохо жил. И на рудниках бы неплохо жил, если бы меня туда турнули после освобождения. Впрочем, я уже отжалел свое об упущенных возможностях. Надо решать ситуацию по факту.

В комнату зашел мужчина в маске и положил на стол плоскую коробку. Когда дверь за ним защелкнулась, Райли кивнул на свободный стул:

— Садись. Время платить по счетам.

Я нехотя поднялся с матраса и сел, угрюмо смотря на Райли. Тот тоже выглядел не очень, надо сказать. Ему бы подошло слово «опечаленный». Есть в русском такое замечательное слово. Оно не имеет настолько сильного английского аналога, как мне кажется.

Райли разломал шоколадку, шурша упаковкой, раскрыл ее и положил передо мной.

— Ты что-нибудь вспомнил? — спросил он меня.

— То, что вы меня обманули, — бросил я с вызовом, — больше ничего. Не пытайтесь отнять мою жизнь. Часы — были. Вот здесь, — я постучал по запястью, — и семья была. И будет. Я их не забуду.

Мне отчего-то захотелось плакать, но я сдержался. Я, кстати, никогда не говорил себе «мужики не плачут». У меня другая мотивация. Я не собирался показывать слезы этому шулеру. Чтобы он радовался, как ловко удалось меня обставить. Кроме того, у меня было время подумать, и я понял еще кое-что…

— И вы обманывали меня не раз. Вы — никакой не скупщик. Вы заправляете тут всем. Теперь мне очевидно.

Райли поднял брови, но промолчал. Он ждал, что я скажу что-то еще, но мне резко расхотелось что-то доказывать. Какая разница?!

— Молодец, — похвалил он, — не сломался. И вот тебе первая награда.

Он что-то достал из кармана и легонько бросил мне в руки.

Часы. Папины часы. Любимые. Знакомые.

— Я распорядился вскрыть твой личный ящик, когда был в Лагере-2, — начал рассказывать Райли, пока я прилаживал часы на законное место, — знал, что это очень важно. Ты уж извини меня. Аналитики просчитали, что ты не переживешь дальнейший кризис. И был только один способ: рискнуть и проверить. Ты выдержал.