Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

— Вот ты все по рангам и уровням раскладываешь, Коломиец. Скажи мне, сравни Виктора Борисовича и эту Бергштейн, а?

— Тут и сравнивать нечего. — пожимает плечами Инна: — Лилия Бергштейн — звезда областного волейбола, мой дядька в нее влюблен просто и все его друзья тоже. Да она круче Альбины раз в сто, наверное. С ней плакаты можно снимать и на стенку вешать. А вы бы видели какая она красотка!

— Серьезно? — спрашивает Яна: — а я вот в волейболе ничего не понимаю. А вот уже в кружке волейбола состою.

— Лиза, а почему ты меня за Бергштейн спрашиваешь? — задает вопрос Инна: — ты с ней знакома или что? Если знакома, то я своему дядьке автограф попросить хотела. Пусть на своей фотке распишется.

— Так мне сегодня с утра мама и говорит — собралась идти гулять, сперва мусор вынеси. — говорит Лиза: — а я не хочу мусор выносить с утра, день плохо пойдет… вот и не взяла ведро, вечером вынесу. А тут — ну прямо на площадке, дверь открыта, и Виктор Борисович стоит, а эта Бергштейн — его провожает, представляете⁈ Стоит у открытых дверей…

— Может просто встретились? Или… было похоже что вот прямо знакомы? — моргает Инна.

— Виктор Борисович и Лилия Бергштейн? Кто такая-то? — спрашивает Терехова: — я вот не знаю такую.

— У тебя просто дядьки нет, который за команду молокозавода лет десять уже болеет. — отмахивается от нее Инна: — я всех там знаю. И Синицыну, которая «Черная Птица Красных Соколов» и Кондрашеву, которая «Удар-копер!» и конечно Бергштейн, которая «Железный Кайзер» и «Феррум Кнопка». Не, быть такого не может чтобы такая как Бергштейн с нашим Поповичем спуталась бы. Не та лига, не тот уровень… Лиза?

— Она голая была. — отвечает Лиза: — то есть сперва в простыне, а потом как полезла его целовать — простыня и спала. Вот совсем она голая была под простыней. И кстати — она натуральная блондинка, если что.

— В смысле? — спрашивает Инна и только потом — начинает краснеть: — Лиза!

— Погодите. — хмурит брови Терехова: — голая? Нет, нет, нет! Погодите — когда целоваться с ним полезла⁈ Слишком много информации! Стой, Нарышкина, давай по порядку!

— … а… это правда Виктор Борисович был? Может ты его перепутала? — тихо говорит Яна Баринова: — я вот не верю, что он на такое способен…

— Точно! — с облегчением говорит Инна: — перепутала! Просто тебе везде он мерещится, и ты себе надумала! Какой-то хахаль ходит к Бенгштейн, а ты и ошиблась. Обозналась. Правда дядя Сережа все равно плакать будет как узнает, что у нее парень появился, она же никогда с парнями не крутила. Всегда без пары ходила, потому все пытались к ней подкатить, а какому-то счастливчику повезло. Новость просто ого какая! И ты ее без одежды видела, скажи она и правда такая же красотка без всего?

— Как она перестала ему лицо высасывать — так он поднял простыню и ее укутал. А потом повернулся и такой «О, здравствуй, Нарышкина, так ты тут живешь⁈» — передразнивает голос учителя Лиза Нарышкина: — ненавижу! И почему все на него липнут⁈ Прямо как мухи на мед!

— Вообще-то мухи не на мед летят. — задумчиво говорит Яна и увидев какой взгляд метнула на нее Лиза — тут же поднимает руки: — я полностью на твоей стороне, Лиза! Правильно ты его ненавидишь! Так его!

— Я не ненавижу его! — повышает голос Лиза: — как вы не поймете! Я его люблю!

— Слышала я что от любви до ненависти один шаг, как и обратно… но чтобы так быстро… — поднимает бровь Терехова: — ты вот буквально только что говорила «ненавижу».

— Да я ее ненавижу! Красивая и спортсменка, она даже ходит как чертова Багира из мультика про Маугли, словно не идет, а плывет или течет как река. А когда с нее простыня упала… в общем я твоего дядьку понимаю, я такой красивой в жизни не стану! Я рядом с ней как гадкий утенок рядом с лебедем! У меня и шансов никаких нет. Разве что… старая, она, вот!

— Какая же она старая? — задается вопросом Инна: — она даже младше Виктора Борисовича на пару лет будет.

— Что⁈ — яростный взгляд на Инну и та в свою очередь поднимает руки.

— Хорошо, хорошо, старая, успокойся, Лиза, на нас оглядываться начинают. — говорит она: — ладно, старая. По сравнению с тобой так уж точно. Но… ты уверена в том, что ты видела? Ладно, ладно, извини. Просто в голове не укладывается… где Попович наш и где лучшая лимпопо области…

— Либеро.

— Что?

— Либеро, дура ты такая, а не лимпопо. Лимпопо — это река в Африке.

— Так я ж и говорила, что название африканское. — не обижается на «дуру» Инна: — все равно в голове не укладывается, что с либеро, что с лимпопо. Как он с ней…

— И это еще не все. — вздыхает Лиза.

— Да? — Терехова двигается ближе, ее глаза блестят: — а что еще? Ну же, говори, не томи меня! Хотя уже одно то, что Витька Попович шпехает какую-то спортсменку — уже сенсация. То-то у Альбины глаза выпучатся как узнает, она ж думала, что королевишна, а Попович ей замену нашел только в путь!

— Он не ее одну шпехал. — вздыхает Лиза: — там… в дверях не только эта Бергштейн стояла. Там еще две девицы были — одна высокая, другая чуть пониже и обе черте-те во что одеты были. Кажется, в одни футболки.

— Да иди ты! — не верит ей Терехова, наклоняется и проверяет сетчатку ее глаза на правдивость: — серьезно?

— Стала бы я такое выдумывать⁈

— Точно не стала бы. — соглашается с ней Терехова.

— Кстати, одна из них — та самая узбечка, что ты видела однажды. — говорит Лиза, поворачиваясь к Инне: — длинная