Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

- Удлинним себе путь, прогуляемся через рынок.

Шму лишь украдкой вздохнула. На Порт-Адамсе даже рынки были не чета обычным. Они не прекращали работу с наступлением темноты, напротив, казалось, что именно в свете чадящих факелов здесь начинается настоящий торг. Здесь люди с хриплыми голосами, напоминающими хруст просмоленных канатов, раскладывали свой товар, столь же пестрый, сколь и непредсказуемый, прямо под открытым небом, здесь в любую минуту звучали оглушительные раскаты смеха, и рекой текло вино – сладкое и крепкое, как само Марево. Не требовалось великого ума, чтобы сообразить – то, что продается на рынке, попало на Порт-Адамс не в трюмах грузовых кораблей. Это была пиратская добыча, награбленная во всех концах небесного океана и теперь ждущая своих новых хозяев.

Гомон рынка напоминал клекот голодных рыбьих стай. Алая Шельма шагала меж торговых рядов без всякой опаски и Шму вынуждена была идти следом, запахнувшись в свой балахон и отчаянно пытаясь сойти за блуждающую в неверном свете факелов тень. Кто-то орал прямо над ее ухом, что-то расхваливая или кого-то проклиная, кто-то звенел монетами, кто-то гнусаво проклинал цены и монотонно ругался. Слишком много людей, слишком много света, слишком громко. Ах, сейчас бы оказаться на «Вобле», скорчиться в тесной каморке ахтерпика, где хранились старые канаты и где всегда восхитительно тихо, разве что «Малефакс» начнет распевать свои странные песни, украденные из памяти гомункулов других кораблей, или Мистер Хнумр устроится на бухте, чтоб слопать свою собственную пиратскую добычу, унесенную из набега на камбуз. Но капитанские приказы не обсуждаются – и Шму покорно тащилась вслед за Алой Шельмой, стараясь не смотреть никому в глаза и делая вид, что таращится на прилавки.

Здесь было, на что таращиться. На соломенных циновках и самодельных столах соседствовали товары со всех уголков небесного океана, иногда причудливые и стоящие, наверно, целое состояние, иногда никчемные и залежавшиеся. Отрезы перкаля и муслина с Маренго соседствовали здесь с бочонками отсыревшего пороха за четверть цены, драгоценная китовая кость делила прилавок с погнутыми подзорными трубами и аляповато составленными картами.

Задумавшись, Шму едва не врезалась в спину капитанессы – та внезапно остановилась возле одного из прилавков, разглядывая странный золоченый бочонок на три галлона, украшенный по ободу странными письменами и зловещими знаками, которых – Шму была в этом уверена – нет в алфавите Унии.

- Сколько за гомункула?

Над прилавком навис бритый наголо детина, ухмыляющийся, с серьгой из акульего зуба в ухе и обожженным порохом лицом.

- Две тысячи эскудо.

- Не многовато ли?

- Лучший товар, новейшая разработка иберийских ведьм, - продавец воздел вверх мозолистый палец, - Читает мысли, угадывает погоду за три дня, разбирается во всех мыслимых течениях и умеет играть в шахматы.

- Ну да? – удивилась Алая Шельма и, подняв руку, осторожно постучала по бочонку костяшками пальцев, затянутыми в алую ткань, - Гомункул, который час?

Бочонок молчал секунду или две, потом отозвался дребезжащим басом:

- Сорок два часа с четвертью и четыре крабьих клешни.

- Ясно, - усмехнулась Алая Шельма, - Пошли, Шму. В наше время найти приличного гомункула на корабль почти невозможно. Или исполнительные болванчики, после общения с которыми сходишь с ума от тоски, или сущие психопаты. И каждый второй продавец непременно пытается тебя уверить, что его гомункул читает мысли.

Шму пробормотала что-то неразборчивое, что можно было принять за ответ. По счастью, капитанесса была слишком увлечена разглядыванием товаров и не вслушивалась.

- Знаешь, а ведь «Малефакса» я нашла на похожем рынке Вайда. Его продавали за полцены, как дефектный товар.

Шму вновь пробормотала что-то неопределенное, но уже с удивленной интонацией.

- Поначалу он действительно казался немного… странным. Да что там, безумным, как форель на нересте. Но выхода у меня не было. К тому моменту вся команда «Воблы» состояла из меня да Дядюшки Крунча, без гомункула мы бы и паруса не подняли. Знала бы ты, как мы намаялись… Мне пришлось списать трех гомункулов, ни один из них не мог справиться с «Воблой». Неравномерный магический фон буквально сводил их с ума. Гомункул ведь оперирует тончайшими магическими материями, а наша баркентина – что-то вроде беспорядочной свалки самых разных и непредсказуемых чар. Возможно, мне нужен был немного сумасшедший гомункул, чтоб управлять немного сумасшедшим кораблем, как думаешь?

Шму ничего не ответила, но с облегчением поняла, что ответа от нее и не ждали. Есть свои достоинства в том, чтоб быть незримой угловатой тенью – от тебя почти никогда ничего не ждут.

- Что ты о нем скажешь? – внезапно спросила Алая Шельма.

Шму даже не заметила, когда капитанесса перестала разглядывать пистолет с богатой серебряной отделкой и вперила в нее взгляд своих темных глаз.

- О ком? – прошептала Шму, хлопая глазами. Лучше бы она еще раз упала в яму с водорослями. Черт возьми, лучше всю ночь падать в ямы с водорослями, чем выдерживать этот взгляд…

- Об аппере, с которым мы беседовали в «Старой уключине», конечно. Как ты думаешь, почему я взяла тебя с собой?

Об этом у Шму не было ни малейших предположений, одни лишь затаенные бесформенные опасения. Более того, на протяжении последних часов она старательно гнала из головы этот вопрос. Ответ мог быть лишь один, пусть он выглядел фальшивым, как вырезанный из дерева дублон.

- Для з-з-защиты? – нерешительно спросила Шму, опуская глаза.

Капитанесса поморщилась.

- Самое большее, что может мне угрожать в Порт-Адамсе – это насмешки. Уж к ним-то я давно привыкла. Нет, Шму. Я хотела, чтоб ты посмотрела на того аппера и сказала, что о нем думаешь. Я хочу знать о нем все. Как он вел себя во время разговора? Он не показался тебе странным? Может, напряженным? Или неуверенным?

Ей вспомнился взгляд аппера, бесцветный и снисходительный, вспомнились его невесомые движения. Но что она может сказать об этом существе, сотканном из весеннего ветра и облаков?..

- Корди считает, что прежде чем стать Сестрой Пустоты, ты была урожденной баронессой фон Шмайлензингер, - сообщила Алая Шельма небрежно, - Честно говоря, я в это не верю, Сырная Ведьма часто придумывает всякие глупости, но… Я подумала, вдруг она права? Вдруг ты и в самом деле имеешь отношение к благородному готландскому роду? Если так,