"Фантастика 2026-103". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Олегович Баженов

Всё, через что нам приходилось проходить вместе, просто не позволяло всерьёз задуматься об этом… Но теперь не осталось ничего, что бы нас разделяло. Забастовка, заговоры, недомолвки… Их как будто снесло, смело высокой волной, омывшей нас обоих.

В спальне пахло чистотой. Эрик Стром приглушил валовые светильники, и комната затаилась в полумраке, дожидаясь нас.

Мы сели на постель, и он снова обнял меня – крепко, ласково, и теперь в его прикосновениях не было того испепеляющего жара, который всё ещё сидел у меня под сердцем тлеющим угольком, готовым вновь разгореться в любой момент.

– Иде, – тихо сказал он, касаясь губами моих волос, не давая мне взглянуть себе в глаза. – Если ты передумаешь…

– Я не…

– И всё-таки. Послушай меня. Ведь я твой ястреб. – Я почувствовала, что он улыбается. – В любой момент – если ты захочешь, чтобы я остановился – я остановлюсь.

Вместо ответа я вывернулась из его объятий и обняла его сама – крепко, нерасторжимо. Тлеющий уголёк вспыхнул – и пламя ликующе взревело, рискуя поглотить нас обоих.

Мне не было ни страшно, ни стыдно, когда, лаская, Стром освободил меня от одежды, а затем разделся сам и пустился в долгое, томительное путешествие по карте тёмных следов эликсиров на моей коже. Я хотела ответить тем же, но он не позволил.

– Потом. Тебе не нужно делать мне лучше, чем уже есть. Хорошо?

Наша общая нагота оказалась неожиданно естественной – как будто с самого начала этого не могло не случиться.

Меня трясло то ли от холода, то ли от волнения, и откуда-то явилось одеяло, укрывшее нас обоих. Валовые светильники на стенах неярко замерцали, встречая наползающую темноту.

В этой темноте мы снова и снова находили друг друга – пока не соединились совсем.

Эрик Стром. Его охотница

Первый месяц 725 г. от начала Стужи

В комнате было тепло – так тепло ему, кажется, не было давным-давно, со времён раннего детства, когда он был ещё обычным маленьким мальчиком, не знавшим ни утрат, ни Стужи, ходившим дни напролёт по лесам в компании своей собаки и не желавшем ничего иного.

Когда-нибудь он расскажет ей об этом. Ей одной он расскажет обо всём – резком химическом запахе лабораторий, первом видении Стужи, первой смерти и первой любви, одиночестве, поражениях и победах, всех тех бессчётных дорогах, которые вели его сквозь сомнения, ненависть и тоску… к ней.

Иде Хальсон дремала у него на плече; волосы перепутались, на лбу не просохли капельки пота. Она дышала тихо, как ребёнок, и хмурилась во сне. Эрик крепче прижал её к себе, укутал одеялом – морщинки на лбу разгладись.

– Спи, – прошептал он, как шептала ему в далёком детстве мать. – Спи, моя милая, спи. – Никого прежде он не называл так просто и ласково, и это новое слово так верно легло на язык… будто всегда было там, готовое сорваться с губ – чтобы назвать её.

Она вздохнула и крепче прильнула к нему щекой, как будто и во сне утверждая, что победила.

Вернувшись, он вовсе не ждал, что поддастся искушению, что окажется слишком слабым, чтобы бороться и с ней, и с собой.

И вот теперь свершилось то, чего он хотел и боялся. Он – её, а она – его, и связь, туго натянутая между ними искусством кропарей, стала ещё ценней, ещё нарасторжимей.

Ему следовало бы думать о Магнусе, крепости Каделы, о своём чудесном и странном спасении – но в кои-то веки не хотелось думать ни о чём, и явись прямо сейчас за ним охранители, он бы, наверное, не поднялся им навстречу.

– Эрик? – тёплое дыхание коснулось его шеи. Она открыла глаза, неуверенно улыбнулась – а потом вдруг покраснела, и это так не вязалось с её недавней смелостью. – Здравствуй.

– Здравствуй. – Он поцеловал её глаза – золотистый, потом чёрный, – щёки, кончик носа и только после – губы.

– Я подумала… может, ты хочешь спуститься? Я знаю, ты не любишь… эту постель.

– От тебя ничего не укроется.

– Значит, я права?

– Права. Но это больше не важно.

Он не лгал. Призрака Рагны здесь больше не было. Простыни пахли Иде и им самим – никем больше. Запах Рагны ушёл, растворился в памяти, как растворилась она сама в бесконечных ледяных узорах Стужи.

Впервые со дня её гибели Эрик подумал о ней с печалью и теплотой – но без вины и боли.

Впервые почувствовал себя свободным.

– Хорошо, – прошептала Сорта, устраиваясь у него под боком. – Эрик?

– М?

– Я должна тебе рассказать…

– …и, видимо, это долгая история. Тогда подожди; я принесу чего-нибудь поесть и выпить.

– Прямо сюда, в постель?

– Мы взрослые люди. Кто нам запретит?

Поднявшись с постели, он поймал на себе её взгляд, медленно натянул и запахнул халат.

– Нравлюсь?

– Нравишься, – отозвалась она спокойно. – Может быть, мне пойти с тобой? Ты, должно быть, слаб после тюрьмы, и я…

– Я-то надеялся заставить тебя в этом усомниться. Я справлюсь, Иде. Пощади моё самолюбие.

Ему нравилось говорить с ней больше прежнего – всё, разделявшее их раньше, треснуло и рассыпалось десятками ледяных осколков – а потом растаяло без следа. Охотница и ястреб, наставник и ученица… Просто слова, чьё содержание всё ещё имело к ним отношение, но больше их не определяло.

Он достал с каминной полки запылённый поднос, ополоснул его и нагрузил хлебом, сыром, вяленой олениной. Сунул бутылку снисса и пару стаканчиков в карман халата. Жаль, что у него не было для неё ничего повкуснее – но, подъезжая к дому, он и представить себе не мог, что вечер закончится именно так.

Она успела натянуть рубаху и заплести косу – Эрик ощутил секундный укол сожаления. Ничего, он ещё успеет освободить её волосы, разгладить каждую блестящую тёмную прядь.

– Я боюсь, ты разозлишься, – сказала она, забирая поднос.

– Ничего не поделаешь, Иде. Придётся тебе рискнуть.

Она вздохнула и рассказала ему о том, как, проследив за Бартом, добралась до ангара в Парящем порту, как пробралась внутрь.

Он подозревал о чём-то подобном – но даже если бы нет, вряд ли сейчас у него вышло бы на неё разозлиться.

– Видимо, я должен быть доволен. Моя ученица выследила моего наставника.

– Я… всё случилось как-то само собой. – Она жадно вгрызлась в кусок хлеба с олениной, и крошки упали на постель. – Я хотела спросить… что это такое. Я видела препараты и остальное тоже.

Он вздохнул:

– Я не просто так просил тебя держаться подальше от