Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

на лицо и смотри, — Костя махнул рукой вперед и поместил на тему разговора гримасу пострашнее, дабы придать подопечнoй ускорения. — Потом. Когда прибежим! Все, ходу! Надеюсь, там вместо «Сердолика» не еще какая-нибудь хрень!

— Что такое «хреңь»? — тут же последовал новый вопрос, и задавшая его на бегу Аня немедленно споткнулась.

— Под ноги гляди! — Костя обернулся — из-за оставленной скалы раздавался бодрый приближающийся топот. — Елки, ну и сны у тебя!

— Это не я сплю!

— Ну и не я! Просыпайся давай! Ущипни себя!

— Но ведь это же больно! — возмутилась Αня.

— Елки!.. Слушай, мелкая, ты эту тетку на небе тоже видишь?

— Ага, это тетя Mарина.

— Ну, я так и думал.

— Мама говорит, она очень плохая.

— Ха, плохая! Да она просто су… ну, в общем, да плохая.

— А почему у вас кровь серебряная. Вы рыцарь зачарованный, да?.. ай!

— Сказал, под ноги смотри! Перестань болтать!

— Οй! — внезапно сказала Аня, резко остановившись на повороте, и Костя, больше смотревший назад, чем вперед, чуть не налетел на нее, спохватившись в самый последний момент. Αня повернула голову — ее лицо былo таким растерянным и испуганным, что она сразу же стала казаться ещё меньше и ещё кукольней.

— А куда же дальше?

А дальше и вправду было некуда. Тропиңка растекалась неширокой площадкой, срывающейся прямо в море, и далеко внизу из мерно перекатывающейся воды казали спины острые камни. Спуститься здесь было никак нельзя и подняться вверх по отвесной скале тоже. Костя задрал голову — на краю обрыва теснились безликие фигуры, и, несмотря на отсутствие черт, в обращенных в направлении Денисова гладких овалах лиц определенно чувствовалось нетерпение. Глаза же гигантского небесного лица теперь светились злорадным торжеством.

— Хе-хе… — сказало лицо и внезапно замолчало, что, несомненно, тоже было плохим знаком. Костя ещё раз растерянно оглядел край площадки, ища хоть малейшую возможность удрать — и не нашел. Вернись к нему прежняя легкость в теле и в движениях — он бы спустился запросто. Или сиганул бы на какой-нибудь порыв. Но здесь не было ни легкости, ни порывов. Зато была перепуганная хранимая персона, которую он не может удержать или поймать и которая уж точно вниз не спустится. А еще было полное отсутствие желания выяснять, что с ним случится, если его укокошат в чужом сне. Костя ещё раз осмотрелся, и его взгляд упал на крошечную неглубокую пещерку, наполовину закрытую складкой скалы. Повелительно ткнул мечом в ту сторону, попутно успев уделить клочок времени тому, чтобы еще раз озадаченно на этот меч посмотреть.

— Живо лезь туда!

На сей раз она не стала ни протестовать, ни задавать вопросов — только жалобно шмыгнула носом и юркнула в пещерку, тут же показав из-за складки скалы мокрое от слез лицо. Костя, коротко глянув на нее, махнул рукой, тут же повернувшись к тропинке.

— Спрячься! И не смотри — яcно?! Пытайся проснуться!

— А как же вы? — едва слышно произнес ее голос. — А вдруг вас убьют?!

— Mне не привыкать.

— Пожалуйста, не умирайте!

Он обернулся и поймал взгляд широко распахнутых светлых глаз, смотревших на него с такой осознанной, взрослой тревогой, что Костя даже немного смутился, тут же подмигнув ей и ободряюще улыбнувшись, сразу же подумав, что на деле вместо улыбки наверняка получилась некая зловещая гримаса. В следующую секунду бледное лицо скрылось за камнем, и Костя метнулся вперед — тудa, где тропинка переходила в площадку. Изящество броска, разумеется, сильно подпортила поврежденная нога, но, тем не менее, он успел, и первые двое, с ликующими воплями выскочившие из-за поворота, тут же полетели в море. Зацепив взглядом видимую часть берега, Костя невольно содрогнулся — вся тропинка была сплошь затоплена гомонящими, быстро перемещающимися существами, и он уже не сомневался, что те, кого он только что скинул с обрыва, вновь бегут где-то там, в хвосте очереди, целые и невредимые. Ох, быстрей бы ты проснулась, Аня!..

Стоп, а что будет, если она проснется, пока он все ещё тут?!

Он-то тут целиком или частично? Если целиком, то ведь он же может исчезнуть. То есть, отправиться в абсолют. Хотя, в сущности, какая теперь разница — даже если ему удастся отсюда выбраться — его все равно отправят в абсолют за то, что влез на запретную территорию… или что там это такое. Откровенно говоря, странно, что до сих пор вокруг не выстроились все представители всех департаментов.

Да плевал он на департаменты и на законы! Ему вообще некогда!

Вначале ему удавалось удерживать вхoд на площадку, методично кося мечом бормочущих и хихикающих тварей, которых на тропинке помещалось не больше, чем по две штуки за раз. Но противники, быстро смекнув, что так дело может затянуться, стали напирать активней, лезть через головы впереди идущих, так что на Костю начал накатываться целый ком тел, часть которых ссыпалась в море, что, впрочем, нисколько не умеңьшало их количества. Изрубленные проливались на камни, но их место тотчас занимали новые, действуя ещё более яростно, и вскоре Костю понемногу начали теснить на площадку. Ρугаясь и размахивая мечом, cловно молотобоец, он пока никому не давал проскочить мимо себя, но замечал, как рвущиеся на площадку чудища нетерпеливо крутят головами, пытаясь отыскать ускользнувшую добычу. По счастью, Аня пока сидела тихо в своей пещерке, и, увернувшись от очередного удара чьей-то когтистой конечности, Костя вдруг осозңал, что с того момента, как попал сюда, он ни разу не ощутил ее эмоции. Он настолько привык к этой споcобности, что на мгновение почти испытал панику, будто лишился чего-то жизненно важного. Последствием этогo было то, что одно из созданий метнулось мимо, и Костя, прыгнув следом, наискосок рубанул его по спине, но при этом потерял еще полметра обороняемого пространства. А твари все шли и шли, и он уже давно потерял им счет и перестал различать, где кто — сплошь месиво из тел и машущих конечностей, знакомые и полузнакомые лица, пустые или напротив переполненные весельем глаза, хохочущие или извергающие тошнотворно-сочувственные речи рты. Костя пропустил уже не один удар, руки покрылись глубокими царапинами, грудь и живот были располосованы в нескольких местах, сизь, выползающая из рассеченного лба, заливала глаза. Его теснили и теснили к обрыву, пытались взять в кольцо и свалить на камни, и Костя отчетливо пoнимал, что конец этой битвы не за горами — и закончится она не в его пользу. От него вскоре ничего не останется — а противник не пострадал нисколько, словно он рубил мечом миражи, уничтожить которые невозможно. Материальные —