"Фантастика 2026-81". Компиляция. Книги 1-36 - Максим Шаравин

А на поляне, у подножия старого дуба, ледяная статуя молча смотрела в пустоту невидящими глазами. Холод, исходящий от неё, медленно, но неуклонно превращал зелёную землю в ледяную пустыню.

И с каждым шагом, который уводил Виктора всё дальше, лёд в его собственном сердце становился лишь толще.

Глава 12

Глава 12: Пустыня за спиной

Виктор шёл на север. Не потому, что знал, куда идти — просто север был единственным направлением, которое имело смысл. Там, в ледяных пустошах, где он впервые встретил Одина, где получил своё проклятие. Возможно, там он найдёт ответы. Или хотя бы врагов, достойных его ярости.

Первые два дня он почти не останавливался. Шёл сквозь леса и поля, мимо деревень и ферм, не обращая внимания на удивлённые взгляды крестьян. Его лицо было каменным, глаза не отражали никаких эмоций. Лёд в сердце рос, превращая живые чувства в холодную, режущую боль.

Но на третий день он заметил то, что происходило за его спиной.

Тропа, по которой он прошёл накануне, была покрыта инеем. Не обычным утренним инеем, который исчезает с первыми лучами солнца. Это был плотный, белый слой, который сверкал даже в полуденном свете и не таял от тепла.

Виктор остановился на вершине холма и обернулся. Его путь тянулся через долину узкой белой полосой, словно кто-то провёл по земле гигантской кистью, обмакнутой в зимнюю краску. Трава вдоль тропы пожелтела и поникла, листья на деревьях скручивались, а птицы покинули эти места.

Он посмотрел на свои следы. Там, где его ботинки касались земли, почва была покрыта тонкой корочкой льда. И этот лёд не таял.

«Это я», — понял он с холодной ясностью. «Это от меня».

Но понимание не принесло ни удивления, ни тревоги. Всё было логично. Кристина превратилась в лёд, и теперь этот лёд был частью его. Холод её сердца стал холодом его души, а сила, которая когда-то создавала снежные дворцы и ледяные розы, теперь несла только смерть всему живому.

Виктор повернулся и продолжил путь. За ним тянулась полоса мёртвой земли, медленно, но неуклонно расширяясь.

К вечеру четвёртого дня он дошёл до небольшой фермы. Дом стоял на краю пшеничного поля, а рядом с ним — амбар и загон для скота. Дым поднимался из трубы, в окнах светились огоньки. Обычная, мирная картина.

Фермер вышел на порог, увидев приближающегося путника. Пожилой мужчина с седой бородой, он поднял руку в приветствии.

— Добро пожаловать, странник! — крикнул он. — Ночь близко, а впереди дикие земли. Не желаете переночевать в тепле?

Виктор остановился в нескольких шагах от дома. Лёд под ногами уже начал распространяться, тонкими пальцами тянясь к деревянным стенам.

— Нет, — сказал он. — Мне нужно идти дальше.

— Эй, да что с вами? — Фермер спустился с крыльца, но остановился, почувствовав внезапный холод. — Вы больны? Бледны как смерть…

Виктор посмотрел на него, и что-то в этом взгляде заставило старика отступить.

— Уходите в дом, — тихо сказал Виктор. — Заперитесь и не выходите до утра.

— Но…

— Делайте, как говорю!

В голосе Виктора звучала такая власть, такая холодная сила, что фермер развернулся и бросился к дому. Дверь захлопнулась, задвижка со скрежетом встала на место.

Виктор кивнул и двинулся дальше, обходя ферму стороной. Но было уже поздно. Холод пошёл впереди него, невидимыми волнами накатывая на поле.

Пшеница начала желтеть. Не золотистой желтизной спелости, а болезненной, мёртвой желтизной мороза. Колосья поникали, стебли чернели, а земля покрывалась инеем.

За одну ночь целое поле превратилось в ледяную пустошь.

Утром Виктор услышал крики. Фермер стоял на краю того, что вчера было его урожаем, и рыдал. Жена держала его за плечи, пытаясь утешить, но слёзы текли и по её щекам.

«Год работы, — подумал Виктор, глядя на разрушения. — Год труда, уничтоженный за одну ночь».

Он мог бы подойти. Мог бы объяснить, что произошло. Может быть, даже попытаться возместить ущерб — у него с собой были деньги.

Но он не подошёл. Лёд в сердце подсказывал, что это бесполезно. Урожай не вернуть, а деньги не заменят месяцы труда. К тому же, если он останется здесь дольше, холод распространится ещё больше. Уничтожит не только поле, но и сад, колодец, может быть, даже дом.

Виктор отвернулся и пошёл дальше на север. За спиной плакали люди, чья жизнь была разрушена его присутствием.

Дни шли за днями. Полоса ледяной пустыни за его спиной становилась всё шире, всё заметнее. То, что начиналось как узкая тропа инея, превратилось в широкую дорогу смерти, где ничто живое не могло существовать.

Виктор проходил мимо лесов, и деревья сохли на корню. Переходил ручьи, и они превращались в ленты льда, который не таял даже под полуденным солнцем. Птицы падали замертво, просто пролетев слишком близко к нему. Мелкие зверьки убегали задолго до его появления, чувствуя приближение холода.

Но хуже всего было то, что происходило в деревнях.

Первую деревню он прошёл стороной, но холод всё равно достиг её. Не убил никого — люди были достаточно далеко для этого. Но все колодцы замёрзли. Скот заболел от внезапного мороза. Урожаи на полях погибли.

Во второй деревне Виктор пытался держаться ещё дальше от домов. Но результат был тот же. Словно пустыня за его спиной жила собственной жизнью, стремилась расшириться, захватить как можно больше живой земли.

К концу первой недели Виктор понял ужасную истину: он превратился в ходячее бедствие. Где бы он ни появился, следом приходила зима. Не обычная зима — мёртвая, безжизненная, которая убивала всё, к чему прикасалась.

«Как Кристина», — шептал ледяной голос в его голове. «Теперь ты такой же, как она. Холодный. Мёртвый. Способный нести только смерть».

Он попытался свернуть с дороги, уйти в безлюдные места. Но даже в дикой природе его присутствие было разрушительным. Цветущие луга превращались в мёртвые равнины. Животные бежали от него, как от лесного пожара.

А за спиной всё расширялась белая полоса — теперь уже не тропа, а настоящая дорога смерти, шириной в несколько сотен шагов. С каждым днём она становилась всё шире, всё заметнее.

Люди начали замечать. Фермеры рассказывали о странном морозе, который приходил среди лета. Охотники говорили о мёртвых лесах, где не поют птицы и не водится дичь. Торговцы жаловались на дороги, покрытые льдом, который не таял.

А некоторые говорили о тёмной фигуре,