Весь Роберт Хайнлайн в одном томе - Роберт Хайнлайн

было трудно. Все произошло чересчур быстро, — продолжала Рут. — Сэм был профессором восточной лингвистики, сюда он начал ходить потому, что только здесь можно было изучить марсианский. Интерес был чисто профессиональный, церковь ему была ни к чему. Я ходила с ним, чтобы глаз с него не спускать. Я была ревнива, а собственнический инстинкт у меня был развит что надо.

Вот так мы и доползли до Третьего Круга. Сэм быстро продвигался в языке, а я мрачно грызла науку, так как ни за что не хотела выпускать его из поля зрения. И вдруг — бах! Случилось чудо! Мы начали понемногу думать по-марсиански. Майк почувствовал это и однажды вечером задержал нас после служения. Потом Майк с Джилл предложили нам воду. После этого я поняла, что именно я воплощаю в себе все то, что так отвратительно мне в других женщинах, что я презираю мужа, так как он позволил мне пасть столь низко, и ненавижу за всю причиненную мне боль. Все эти мысли приходили ко мне обрывками на английском, а самое плохое — на иврите… Я рыдала, вопила, превратилась в жернов на шее у Сэма… и не могла дождаться той минуты, когда мы снова сможем разделить воду и стать ближе…

После этого дела пошли лучше, но все же нам здорово доставалось, так как нас почему-то стремительно протаскивали из одного Круга в другой. Майк видел, что нам нужна помощь, и хотел, чтобы мы как можно скорее оказались под защитой Гнезда. Когда для нас подошло время принять участие в ритуале «Разделения воды», я все еще не могла управлять собой, не прибегая к помощи извне. Мне страстно хотелось стать членом Гнезда, но я не была уверена, что сумею разделить себя с семью другими людьми. Боялась до смерти. И по пути сюда чуть ли не умоляла Сэма повернуть обратно.

Рут подняла глаза — серьезный, благостный ангел с поварешкой в руке.

— Мы вошли в Сокровенный Храм, и в глаза мне ударил прожектор, а наши одежды внезапно исчезли… все остальные были уже в бассейне и по-марсиански звали нас подойти и разделить Воду Жизни с ними… и я бросилась к ним, споткнулась, шлепнулась в воду и… видно, до сих пор никак не вынырну наружу. Да и не желаю! Не трусь, Бен, выучишь марсианский, обретешь нужные навыки и все время будешь получать нежную поддержку братьев. Сегодня вечером ты тоже прыгнешь в наш бассейн, и я буду среди тех, кто раскроет объятия, чтобы поймать тебя, и все будем радоваться, что ты дома, что ты среди нас. Вот — отдай это Дьюку, скажи ему, что, по моему мнению, он поросенок, хотя и милый. А это тебе… ничего, ничего, как-нибудь справишься! Поцелуй-ка меня да беги… У Рут тут и без тебя хватит работы.

Бен оставил ей поцелуй, унося взамен послание и тарелку для Дьюка. В гостиной на одном из диванов он увидел Джилл, которая, по всей видимости, спала, сел, наслаждаясь этим зрелищем и думая, что Дон и Джилл похожи друг на друга даже больше, чем ему показалось сначала.

Подняв глаза от тарелки, Бен заметил, что глаза Джилл открыты и она улыбается.

— Ты есть Бог, любимый. Пахнет чем-то очень вкусным.

— Ты безумно красива. Я даже не собирался тебя будить. — Он придвинулся поближе и положил ей прямо в рот кусочек омлета. — Это я готовил сам, хотя и с помощью Рут.

— Очень вкусно. Ты меня не разбудил, я просто лодырничала и ждала, когда ты придешь. Всю ночь не спала.

— Ни капельки?

— Ни вот столько! А чувствую себя отлично. Только есть очень хочется. Прими это за намек.

Он покормил ее. Джилл охотно позволила, она даже вставать не стала.

— А ты поспал хоть немножко? — спросила она наконец.

— Э-э-э… немного.

— Сколько же проспала Дон? Часа два?

— О, куда больше!

— Значит, с ней порядок. Два часа для нас теперь значат почти столько же, как раньше восемь. Я-то знала, какая упоительная ночь ждет вас обоих, но боялась, что ей так и не удастся отдохнуть.

— Да… ночь была восхитительная, — согласился Бен, — хотя я был, как бы сказать… удивлен тем, как ты ее мне подложила.

— Хочешь сказать — шокирован… знаю тебя, Бен. Меня очень соблазняла мысль провести ночь с тобой… и я, поверь, жаждала этого, милый! Но ты приехал, исполненный чувства ревности, оно прямо-таки лезло из тебя. Думаю, теперь оно ушло? Да?

— Полагаю, это так.

— Ты есть Бог! У меня тоже была удивительная ночь — свободная от тревоги за тебя, так как я знала, что ты в хороших руках. У Дон чудесные руки, лучше моих.

— О нет, Джилл!

— Вот как! Я грокк, какие-то комки ревности в тебе все же остались. Но мы их смоем. — Она села, погладила его по щеке и сказала спокойно. — До вечера, милый. Потому что как бы я ни любила всех моих других братьев, мне хочется, чтобы твой ритуал «Разделения Воды» был настоящим совершенством.

— А… — начал было Бен и тут же замолк.

— Ожидание прекрасно, — сказала Джилл и протянула руку к изножью дивана. Бену показалось, что пачка сигарет сама прыгнула ей в руку.

— Я вижу, ты тоже научилась кое-каким фокусам-покусам.

— Чуть-чуть, — улыбнулась Джилл. — «Я только яйцо», как говорит наш учитель.

— И как же это делается?

— Просто свистнула пачке по-марсиански. Сначала ты грокк вещь, потом ты грокк, чего ты от нее хочешь… Майк! — Она помахала рукой. — Мы тут, дорогой.

— Иду! — «Человек с Марса» подошел прямо к Бену, поднял его на ноги. — Дай-ка взглянуть на тебя. Боже, как приятно тебя видеть!

— Это я рад, что вижу тебя, рад, что наконец-то приехал.

— Что это я слышал о трех днях? Какие-такие три?

— Я человек рабочий, Майк.

— Посмотрим. Девочки волнуются, готовясь к твоему сегодняшнему празднику. Нужно, пожалуй, прикрыть лавочку, толку от них никакого.

— Патти уже изменила расписание, — вмешалась Джилл. — Дон, Рут и Сэм занимаются тем, чем нужно. Патти отменила matinee[300]. Так что ты свободен на весь остаток дня.

— Отличная новость! — Майк сел, положил голову Джилл себе на колени, притянул к себе Бена, обнял его и вздохнул. Он был одет точно так же, как на «внешнем» служении, — в отличный тропический деловой костюм.

— Бен, не связывайся с церковным бизнесом — я день и ночь ношусь из одной аудитории в другую, объясняя людям, почему никогда и никуда не нужно спешить. Тебе вместе с Джилл и Джубалом я на этой планете обязан больше