"Фантастика 2026-163". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Иванович Ефимов

в крайних случаях – если их не удается заразить. К счастью, эти твари не пользуются орудиями – кроме разве что самых простейших – но их число растет в геометрической прогрессии. Один одержимый может заразить за день сотни людей.

– И? – спросил Вайми. – Вы можете взять их распространение под контроль?

– Нет. Сейчас они уже повсюду. Динамика... крайне тревожная. Новосозданный одержимый проходит несколько десятков миль прежде, чем приступает... к делу. У нас не хватает сил контролировать всё. Что вы можете нам посоветовать?

Вайми вздохнул. Найко уже знал, что он скажет.

– Нужны пули с идемитным сердечником или лучевые пушки.

– И того и другого у нас очень мало, – сказал майор.

– Обмен веществ у Мроо лишь отчасти основан на биохимии, – их ткани создают пластическое поле, и могут менять свою форму и даже структуру по желанию. Вот поэтому их так трудно убить. Это не вполне... биологическое явление. Единственное уязвимое место, как и у всех существ с ядерным метаболизмом – это радиация. Летальная доза для Мроо во много раз меньше, чем для человека. Боюсь, что единственный способ остановить одержимых – радиоактивное заражение. Массированная ядерная бомбардировка всех занятых ими территорий. Насколько широко всё это распространилось?

– У меня нет последних сводок, – ответил майор. Он вовсе не был удивлен предложением Вайми и одно это говорило, насколько их дела плохи.

– У вас нет связи с Генштабом?

– Нет. Вам придется ехать на командный пункт, к генералу Олмейну. Я провожу вас.

– Хорошо.

Жалюзи со скрипом опустились; гуськом они вышли из комнаты и поднялись наверх.

– Гражданским нельзя, – сказал майор, подозрительно глядя на Найко. – Отведите его к беженцам.

Юноша решил было возмутиться – но Вайми сделал ему резкий жест, вне всяких сомнений означавший «заткнись и слушай». И Найко подчинился: как-то вдруг он понял, что зависит от Вайми полностью. Охэйо не одобрил бы такое обращение с другом – но он был далеко...

Беженцы нашлись тут же – в нескольких просторных комнатах, даже без мебели. Большая их часть сидела прямо на полу, тупо глядя перед собой, и Найко не решился подходить к ним, оставшись в коридоре. Он злился на Вайми, хотя и понимал, что это глупо: в конце концов, он сам решил ехать сюда. Но лишь сейчас до него дошла цель приглашения: Вайми не хотел, чтобы он оставался с Охэйо. Юноша менее всего ожидал от него ревности, но она, тем не менее, была. Внимание третьего сына Императрицы стоило очень дорого – как в переносном, так и в самом прямом смысле, – и его обладатели явно не хотели делиться ни с кем. Вайми вряд ли был властолюбцем, – таких Охэйо не терпел, – но он считал своим долгом защищать принца даже от его собственных желаний. Вся эта возня казалась Найко глупой, но вовсе таковой не была. Даже в лучшие времена игры власть имущих часто кончались смертью, – а во времена вроде этих человек мог исчезнуть, не вызвав сомнений даже у самых подозрительных. Сейчас его жизнь зависела лишь от того, насколько честным окажется Вайми, – и это было очень неприятно.

5.

Все эти размышления заняли какие-то минуты – «Хейс» даже не успел отъехать. Потом, услышав нарастающий вой, Найко бросился к окну. Там, на юге, вздымались две светлых башни Центра. Уступчато сужавшиеся кверху, увенчанные острыми шпилями, они резко выделялись на фоне темно-синего неба, искристо поблескивая бесчисленными окнами, – и к ним неслись два оранжево-белых огненных шара, оставляя бледные, идеально ровные следы. Они, словно мыльный пузырь, проткнули силовое поле – оно вспыхнуло кольцами, ослепительными и разноцветными, – косо, сверху вниз, врезались в башни – и исчезли, оставив лишь фонтаны горизонтально разлетавшихся обломков. Найко показалось, что всё уже кончилось, – но в следующий миг два квадратных восьмидесятиэтажных массива – их ширина была всего раза в три меньше высоты – превратились в чудовищные, бело-красно-черные облака невероятных взрывов, знаменуя смерть десяти тысяч человек. Прямо в лицо Найко полетела туча пылающих обломков и он отпрянул от окна, тесно прижавшись к простенку. Только это его и спасло – окна разлетелись вдребезги, внутрь ворвалась жаркая, хлещущая, как плетью, туча пыли. Юноша успел зажмуриться, но взрывная волна ударила его по ушам, забила нос, встряхнула все здание, как пустую коробку, – хотя до Центра было добрых полмили.

Прочихавшись и протерев глаза, Найко завыл от отчаяния, – последний их оплот был уничтожен и у тех немногих, кто выжил, осталось очень мало шансов уцелеть. Но он пока был жив и умирать не собирался – а потому что было сил помчался к выходу.

Юноша со страхом посмотрел на дверь, ведущую в подвал, – судя по доносившимся из-за неё жутким звукам тварь вырвалась из своей темницы, – но эта дверь была закрыта и так перекошена, что уже никогда не откроется...

В следующий миг крашеная зеленая сталь вдруг пошла рябью, заструилась, словно дым, – и сквозь это зыбкое облачко просунулась такая же смутная черная лапа.

Найко не помнил, какая сила вышвырнула его во двор. «Хейс» всё ещё стоял там и боковой люк был распахнут. Юноша буквально нырнул в него – и застрял: половина внутри, половина снаружи.

Сразу несколько крепких рук ухватились за его ворот и штаны, и буквально вдернули его в машину. Найко перевернуло вверх ногами, потом, когда «Хейс» сорвался с места, он покатился по полу – но, несмотря на всё это, он был дико, беспредельно счастлив. Пока, по крайней мере.

6.

До командного центра было около сорока миль к западу. Кратчайший путь туда лежал через Алкайну – но, въехав в город, они словно наяву попали в ад. Найко босиком – чтобы не скользили ноги – стоял на шершавой железной площадке, по пояс высунувшись из высокого корпуса «Хейса». Двадцатитонная машина мчалась со скоростью в сорок миль в час, теплый, пахнущий гарью ветер рвал за его спиной расстегнутую рубаху, трепал волосы. Его ладони крепко сжимали рукояти крупнокалиберного пулемета, на глазах были выпуклые защитные очки. Отменно пригнанные, они совершенно не мешали смотреть – он, собственно, и не замечал их. Юноша не вполне понимал, правда, за что ему эта честь, – девять сидевших внизу парней входили в тысячу лучших солдат Империи, – но все они хотели жить и это многое объясняло. Он, впрочем, не был